Исанна ВОРОНОВСКАЯ

СУЧЬЕ ВЫМЯ


   1. В ЭТОМ СКАЖЕННОМ МИРЕ У ВСЕХ ПОВЫШЕННАЯ ТЕМПЕРАТУРА
   
   Волею  судьбы  я  очутилась  в самом центре  стихии,  в  полоумных,
пышущих  жаром  зимой и летом трущобах, в этакой цыганской  горячечной
коммуналке  или  чертовой  кочегарне, где все  вверх  тормашками,  где
крадут  и  подкрадывают все и всё, даже трусы и  помойные  ведра,  где
роковые  песни-пляски,  дикарский  гогот  и  визг  затихают  ночью,  а
следующий аттракцион начинается на рассвете, где толстокожие психопаты-
неврастеники камнями колотят стекла, а своих близких и дальних  ломом,
где  ночами жмурики-ханурики вытряхивают кошельки и души у пьяниц, где
денно и нощно суетня, верещание и вопли, где пахнет мочой, чесноком  и
цветочным  одеколоном, где будни - праздники,  а  праздники  -  слезы.
Никак не могу привыкнуть, что мои окна выходят на помойку.
   Эти  так  называемые  дети природы - чемпионы  по  валянию  дурака.
Падкие  на халяву и бижутерию, на все, что гремит, блестит и обжигает.
Их  парчовые, парадные шаровары, будто из фольги. Это особый  шик,  их
носят,  как рыцарские латы, и не снимают даже в самое пекло. По обилию
браслетов,  серег, колец и других побрякушек они слегка  смахивают  на
рождественские  елки и звенящие люстры с подвесками.  В  этом  веселом
деле мужчины лишь чуточку уступают женщинам.
   В  золотую  погоду они нежатся, сидя по-турецки вокруг  костров  (в
закопченных котлах булькает ароматное варево) и возле своих  чертогов,
что  значит - хибар. Я видела двухэтажные строения: на первом  из  них
живут свиньи.
   Песьей завшивленной ночью
   люди-дворняги
   как перинные перья вповалку
   в мертвецком сне храпят раззявив пасти
   в утробах душных расхлябанных хибар
   Удивительно, но я никогда не встречала здесь капризничающих  женщин
(в  дамском смысле) и человека в очках. А вот ножом пырнуть смеху ради
-  запросто,  да  и  на курки нажимать умеют. Тут же  прохаживается  в
обнимку  парочка  тепленьких, торжественно-клоунски  размалеванных  по
всем  правилам  уличного  макияжа  (небось,  пригласили  на  бал),   с
выщипанными  в ниточку и подведенными бровками, малиновыми  щечками  и
коралловыми губками, с эмалированными веками и кумачовыми  ногтями  на
верхних конечностях, с жуликоватыми глазками козлят, видно, только что
из  постельки  -  юных  гомосеков.  Они  трясут  кудрявыми  головками,
ломаются,  лыбятся, зевают, тискают и щекочут друг друга.  Попки,  как
грецкие  орехи, и хиляющая, развратная походочка на полусогнутых  (2-е
февраля в Болгарии неофициальный праздник - день гомосексуалиста).
   Застенчивые  херувимы заедают любовь апельсинами  и  рахат-лукумом.
Изящные  извращенцы живут вполне безбедно. Их девственные  мозги  спят
вечным сном.
   Не  знает, куда себя деть и кому себя подарить, гермафродит Яшка со
скорбными,  заплесневелыми  и словно заблеванными  глазами.  Обвислые,
раздавленные  женские груди болтаются на теле, как  две  присосавшиеся
бородавчатые жабы, руки-кочерыжки засунуты в карманы мужских штанов.
   И  еще  о  женском  племени.  Эти  чергарки*  ругаются  безобразно,
квалифицированно  и  даже  артистично; я бы сказала  -  совершают  акт
удовольствия.  Вооруженные только страстью, редко камнями,  сближаются
в  коллективной дуэли враждующие группки. Лица у ругающихся  багровые,
будто  нахлебались горячего вина. Плюются, клацают ощеренными зубьями,
воинственно  топочут  ногами, вращают и  закатывают  глазья,  из  очей
прекрасных  и  свирепых  брызжет адово пламя. Вот-вот  закипит  волчья
кровь.   Мат   и   ор  сопровождаются  разнообразными,   непристойными
движениями  всех частей тела и выкручиванием известных фигур  из  трех
пальцев.  Ссорятся, как бы вытанцовывая друг перед  другом  варварские
первобытные танцы. Крутят бедрами, колошматят кулаками по воздуху,  по
собственным  головам,  ягодицам  и животам.  Могут  спустить  штаны  и
показать  противнику  голую  задницу. Если  вдруг  некая  откормленная
большая медведица или чудовище другого калибра, важно переваливаясь, с
достоинством  покидает  поле  брани - это  сигнализирует  о  том,  что
артналет закончен и хватит лаяться и раздираться. Остальные быстренько
смываются, так и не перерычав друг друга и не доругавшись до победы.
   Как черти истеричные ругаются цыгане
   срывают потолки в кишечной ярости
   как ножи
   трещат дикарские их кости
   пищат их дети голосами иссушенными
   под плющевыми одеялами
   в телегах
   Такие  потасовки и взаимные устрашения в животном мире имеют какое-
то замысловатое название на латыни.
   Другое  дело  -  любовная  ревность. В этом  исключительном  случае
сопернице не возбраняется хорошенько начистить рожу, то есть оттаскать
за  космы, раскровянить физиономию и совсем хорошо, если откусить нос,
ну, самый кончик.
   Вообще  ругань, мордобой и всякие им подобные события - излюбленные
развлечения цыган, если, конечно, не считать свадеб, крестин,  пожаров
и других маленьких стихийных бедствий.
   По  кварталу  громыхает телега старьевщика с  черным  набалдашником
похожая  на  труповозку. Старьевщик, он же кошкодав  и  собачник.  При
случае   может   подработать   фарцой  или  могилокопательством.   Его
приглашают,  если нужно заколоть чушку, зарезать корову. Матерый  дядя
собирает  у  населения  барахло,  шкуры  убиенных  животных  и   живых
несчастных  животных  тоже. Жена старьевщика работает  дворничихой,  а
дочка-ведьма официанткой в цыганском ресторане.
   По   крысиным   лабиринтам  шлындрают  беспризорные,  как   кутята,
голопузые дети в чирьях, в дерюжках, в калошах и материнских туфлях на
высоких  каблуках.  Придумывают  себе  всякие  забавы  и  игры,   чаще
паскудные и беспутные. Игрушками служат дохлые мухи, осколки  черепицы
и  зеркал. Вижу: кривляясь и улюлюкая, волокут на веревке мертвого или
живого щенка, как консервную банку. А вот два румяных малыша, красивые
на  вид, в ребячьем экстазе казнят кота. Маршируют под бубен, на лицах
карнавальные маски, выловленные из помойки. Вот полудурок в подворотне
дрочит  себе  член,  но ангиной никогда не болеет.  В  этом  окаянном,
припадочном мире придурковатые живут беспечальнее всех.
   Среди  бардака шныряет множество затравленных, безучастных к мукам,
неприкаянных  псов  с  глазами каторжан. Собаки-инвалиды  с  хвостами-
обрубками, с искромсанными ушами, одноглазые, трехлапые. Шарят мордами
в  мусорных  баках, пожирая все, что пахнет съестным. Они  никогда  не
имели или утратили свой первозданный звериный облик и похожи на старые
мочалки  и  коряги. Есть и другие, имеющие хозяев и носящие  заморские
кликухи,  вернее,  блатные псевдонимы, принесенные заразным  ветром  -
Кай, Алик, Гуталин, Повидло, Шкет, Шуруп, Рахит и даже Кретин.
   Бессловесные скитальцы
   щепотки ненужной любви
   в бездомной мгле бегут поодиночке
   в глухих переулках
   в голодные братства сбиваются
   зубами впиваясь в щебень костей
   глазами стегают прохожих
   просят любви как милостыни
   в месиве человечьего льда
   Поражает  причудливая смесь убожества и роскоши. Ковры  и  рванина,
золото   и   труха,   крики  панических  глоток  и   кроткая   смерть,
сентиментальный  бред  гитары  и вши, -  все  смешалось  и  спуталось,
дразнит  и  борется.  Мужчины  сверкают перстнями,  золотыми  фиксами,
щербатыми  зубами  и  бандитскими небритыми рожами.  Нечесаные  жирные
патлы,  у  пижонов  -  бороды.  Сидят поджав  под  себя  ноги,  чухают
обкоцанными  ногтями  животы,  замышляют  очередную  пакость.   Цокают
языками,  цыкают  на крепостных жен (мужчина в доме Хозяин  с  большой
буквы),  покуривают,  потягивают пивко  и  виноградную  ракию,  пудами
лузгают  семечки, гадают на кошачьих костях, бобах и кофе,  играют  на
интерес  в  карты,  лениво  озирают и щупают глазами  прохожих,  чужих
женщин  щупают с особенным любопытством, манят на пальчик,  строят  им
глазки, подмигивают восторженно и почти с нежностью.
   Короче  говоря,  от скуки не помирают. Очень приятно  губят  время.
Здесь  же  идет  бойкая  торговля. Я  купила  два  нагрудных  знака  с
надписями - “Я рогоносец” и “Репрессированный педераст”.
   Собак,  женщин и безобидных врагов называют шматками*,  патками*  и
пачаврами*.  Одеваются  как попало, кто во что горазд.  Вот  цыганская
накудренная шехерезада в блестящих тряпках сосредоточенно  ковыряет  в
носу,  другая  - с туманно-блуждающим взором и наштукатуренной  физией
фея,  попыхивая  мундштуком,  восседает в европейской  юбке,  расшитой
блестками  и бисером. Ошивается и явно скучает без внимания  дорогуша,
сотоварищ  для  всех, пожилая, толстоморденькая, бессмертная,  ручная,
цокольная  потаскуха-мальвина  с  обесцвеченным  задорным  чубчиком  и
кровопролитным  бантиком в перманентной и лысой  башке.  Сгоревшая  на
пенисе,   но   не  потерявшая  оптимизма  и,  как  прежде,  романтично
влюбленная во всех мужчин сразу. Обещает глазами волшебную ночь.
   Бой-баба  в  наколках  сморкается  в  набрюшник.  На  ее  штормовке
аршинными  буквами  написано - “Люблю Америку!” Вижу:  около  навозной
кучи  долговязые девочки, похожие на цапель, играют в классики.  Рядом
стоит  и  смотрит на играющих заморенная, захеренная,  мышастой  масти
девочка-женщина. Она только опросталась от родов. Заметно, что ей тоже
хочется  скакать  и  прыгать  на одной ножке,  но  уже  ни-ни.  Раннее
замужество  в  законе. Школа - кое-как, с каракулями - нужна,  главным
образом,  для того, чтобы научиться считать деньги. Восемнадцатилетние
числятся   в  перестарках.  Не  ушла  в  прошедшее  время  и   продажа
девственности  своих дочерей. Такое творится в подполье.  Закабаленные
стадно-племенным,  патриархальным укладом жизни,  они  втайне  обожают
свободу. Откалывают всякие скабрезные номера, обделывают втихоря  свои
любовные греховные делишки.
   Затрещины  и  побои от отца, затем от мужа - совершенно  в  порядке
вещей.  Унижением  таковое отнюдь не считается,  а  как  бы  наукой  и
поучением.  Временами  скулят и ропщут, но все  же  бунтарки  являются
исключением. Женщины и собаки всегда знают свое место в доме.
   Великая обжираловка - свадьба.
   Здесь  трудно отличить богатого от бедного. Поголовье гостей, место
(ресторан  -шикарный  вариант этого буйного  феерического  действа)  и
продолжительность свадьбы - самые значительные признаки  процветающего
семейства.  Иногда  получается  очень экстравагантно.  Так,  например:
невеста  прилетает  из  отчего  дома  прямо  к  жениху  в  объятия  на
вертолете.   Хотела   бы   я  знать,  как  это  вертолетчику   удается
приземляться, не промахнувшись? И где ютится цыганский вертодром?
   Оркестр, артисты и все участники также летят на вертолете из одного
города в другой.
   Девственность  и красота - сокровища стоимостью от  50  до  500.000
тысяч  левов  (болгарская  денежная  единица).  Сейчас  предприимчивые
папаши предпочитают брать положенное вознаграждение в виде зелененьких
долларов. Этот милый обычай называется буба-акы (турецкое, речь идет о
цыганах мусульманского вероисповедания), то есть калым. Жених выкупает
невесту  у отца, затем будет с полным правом дубасить ее до  синевы  и
показывать на разные лады кузькину мать.
   Дым  стоит  коромыслом, все кричат, как грешники в  преисподней.  К
груди  невесты и жениха пришпилены пестрые ткани, всяческая  одежка  и
обувка. Идет демонстрация подарков.
   Несколько  умаянных хлопчиков с масляными улыбочками во  весь  рот,
свесив  набок,  как  псы, языки, болтают по воздуху умащенный  брачный
плюшевый  балдахин  в оборках и рюшах, украшенный златорогим  месяцем,
злаченными   бубенцами   и  погремушками.  Вероятно,   он   (балдахин)
символизирует будущую кроличью плодовитость невесты и медовый месяц на
всю жизнь. Ждет смерти жертвенная овца с венком на голове. На подносах
и  в  руках женщин сладкая красная водка (знак девственности невесты).
Ее  по  очереди  прихлебывают из бутылок  и  пляшут.  Музыка  голосит,
рыдает, взвывает, умоляет спятить с ума.
   Ночь ублажают звероватые чары
   кларнета вопящего кларнета вопящего
   Женщины   взвизгивают  ритуальные  слова.   Я   на   лету   поймала
восклицание:  ЭГО!  ЭГО! ЭГО! (здравница в честь новобрачных).  Делают
при  этом  сногсшибательные, умопомрачительные па животами и  бедрами.
Прищелкивая пальцами, заламывают руки горе. Мужская братия не отстает.
Молотят   в   унисон  визготне  и  музыке  ложками  по   металлическим
сковородам.  Некоторые  заголяются  по  пояс,  закладывают  за  ремень
парочку ножей, у особо остервенелых ножи и в зубах. Вихрятся и  бьются
в  падучей бесовской пляске - она называется кючек. Хмельная женщина с
восторгом  размахивает над головами пляшущих, как  флагом,  изжеванной
простыней с обильными следами крови. Простыню передают из рук в  руки.
Мне  вдруг  показалось,  что  на ней кончали  куренка.  Часто  свадьба
снимается  на  видеопленку.  Реактивная  компания  шествует  по  всему
кварталу.  В  конце концов выруливают к дому жениха, где их  поджидает
такая же счастливая неистовая толпа.
   Пир на весь цыганский мир, то бишь квартал, длится три дня.
   
   
   2. ДЕНЬГИ ОБЛАГОРАЖИВАЮТ ДАЖЕ СКОТИНУ
   
   В  деньгах  есть интимная жгучая тайна. Она сродни только любовной.
Деньги  придают  обаяние  и  шарм любому дикарю.  Деньги  -  побратимы
недоблестного интеллекта. Они возбуждают и завораживают,  в  них  есть
азарт и похоть. Деньги делают людей умными (некоторых сводят с ума), а
хорошие кошачьи манеры появляются сами собой.
   Цыгане  в Болгарии - это племя профессиональных любовников, великих
комбинаторов и криминальных бизнесменов. Существуют легенды о том, как
они  заходили  с  песнями  в  газовые камеры.  Среди  цыган,  кажется,
отсутствуют  самоубийцы.  На  моем  горизонте  появился   один   такой
философообразный чернявый любовный демон и новоиспеченный миллионер  -
личность из журнала мод; хотя он, может быть, лишь фокусник или  игрок
в  карты,  или фальшивомонетчик, а возможно, и все это вместе.  В  его
комфортабельном фантастическом мире он наречен Живцом.
   Здесь стаи близнецов
   как сыщики нажив
   впиваются в деньгу глазами оцинкованными
   жжет джинсовая жесть
   услужливых и жирных рук
   лица сворачиваются как молоко
   Впрочем, я знаю его давно, еще с тех незапамятных времен, когда  он
жил  в  хлеву,  питался кормовой и морской капустой,  ходил  пешком  в
помойных  штанах  с  аппликациями в виде сердец и  имел  вид  больного
дизентерией. На женщин он смотрел с заветренной стороны и с  боязливым
дурковатым  обожанием.  Как-то сидя в дешевом  ресторане,  он  пытался
пригласить одну кралю на танец. Полусогбенный, с растерянной  улыбкой,
он  подошел  к  ней. Так просят милостыню. Естественно, она  отказала.
Тогда он был еще испуганным и неказистым. При встрече с начальником он
мандражировал,  чувствовал  себя  виноватым  и  забывал   от   робости
собственное имя. Короче дрожал как овечий хвостик.
   Говорил  он  с  каким-то акцентом неудачника. Но с тех  пор  утекло
много  воды и изменились его координаты небесные. К искусству  бизнеса
он  приобщился  еще  с  юности. Начав свою карьеру сутенером-аматером,
продавая женщин арабам и вьетнамцам. В его инвалидном авто стоял запах
вина  и уличниц. Походя женился на девственнице. Подругу жизни выбирал
домостроевский папашка. Невеста была белоснежна, пахла майской акацией
и  цыплячьим молоком. Пылала телячьей нежностью и путалась  в  таблице
умножения.  Как  женщина  она функционировала.  Его  же  почитала  как
властелина и домашнее божество. Сама тем временем тихо превращалась  в
домашнее животное.
   Через полгода он вытирал об нее ноги. Когда Белоснежка ему изменила
в  его аортах разорвались тысячи бомб, и он временно лишился рассудка.
Как  астроном,  он загнал ее на крышу, точнее, на трубу.  Ударом  ноги
выбил  два перламутровых зубика и поковырял перочинным ножиком  груди.
Намылил  удавку для последней акции, но соседи порешить ее не  дали  -
отняли,  отбили. Мужской позор был смыт кровью (пострадавшей  вставили
новые  зубы),  а  мир  в  семье восстановлен. Но  Белоснежка  навсегда
осталась  тужить  за печкой и превратилась в кляксочку-плаксу  вечного
горя,  так и не успев допеть свою лебединую песенку. Те времена  давно
канули  в  небытие. Сейчас Живец весьма поднаторел в сфере  деланья  и
размножения денег, закалился в житейских муках и мерзостях.  Красавец-
мужчина  приобрел  миллионерскую  походку,  сменил  выражение  глаз  и
башмаки  и  гипнотизирует, дурачит дам своим мельхиоровым  автомобилем
(вместо вороного жеребца и сивой кобылы), когда ездит туда-сюда.
   
   P.S.
   Вопреки реалиям цыган до сих пор романтизируют.
   Я  думаю, их свобода и воля - только кажущиеся (имею ввиду  оседлых
цыган).
   В любой стране они - подкидыши и изгои.
   Под  цыганским флагом, в веселом балагане сорванцов и  карнавальной
республике  разбойничков  я  прожила  денно  и  нощно  три  года.   Их
экстремальное житие наблюдала непосредственно. Их психические  бури  и
гульбища шумели буквально перед моим носом.
   Я была внутри этой топки.
   Я делила с ними хлеб, а с одним из них - постель.
   
   Шматки (болг. жаргон) - пренебрежительное обращение к женщинам
   Патки (болг.) - утки
   Пачавра (болг.) буквально - холодец
   Чергары (болг.) - кочевники
К содержанию || На главную страницу