Эльвира ФАРНИЕВА

ТОРТУРРА

 
                             РАССКАЗ
   
   
   
                     «Законы   подвергают   тебя    пыткам,
                     поскольку   ты  –     преступник,  поскольку
                     ты    мог   бы   быть   преступником,
                     поскольку я хочу, чтобы ты был им»
                     Чезаре Беккариа «О преступлениях и наказаниях»
   
                     Welcome  to  the  torture  chamber  Said
                     the sign above the entrance
                                      Helloween – Mr.Torture
   
   
   Темно.
   Его шаги удаляются. Хлоп.
   Больвосстановлениебольвосстановлениециклокончен.
   Краска  капает  с  кончика носа – кап, кап. Фонарь  над  головой
раскачивается – скрип, скрип. Цепи позванивают заманчиво  –  дзынь,
дзынь. Свет. Я поднимаю голову.
   У  них  у  всех  сначала одинаковые лица –  скучные.  Ничего  не
выражающие.   Пустые.   Первая   версия   моя   была   не   слишком
увлекательной. Кому интересна вялая кукла с нелепым телом  и  лицом
вроде  тех,  что рисуют в своих альбомах очень маленькие  дети  или
умственно  отсталые – кружок, узкие щели глаз, носа,  рта?  Никакой
мимики,  никаких  жестов.  Я мог только раскачиваться  туда-сюда  и
уворачиваться от бросков камней или дротиков через раз.  На  второй
раз в меня непременно попадали.
   Из  инструментов  были краска, дротики, камни, нож,  пила.  Все.
Зато теперь...
   Этот  посетитель наверняка выберет сюрикены. Или катану. У  него
крашеные  в  рыжий  и зеленый цвета перья волос, одутловатые  щеки,
пивное  брюшко,  давно не стиранная черная майка с надписью  «Я  за
водородную  бомбу»,  нос с лиловыми жилками,  губы  злого  ребенка.
Выцветшие серые глаза.
   Он  долго  осматривает разложенные на черном  бархате  блестящие
вещички и выбирает катану. Откладывает ее в сторону и берет  кисть.
Начинает рисовать мое новое лицо.
   –  Что,  дождалась,  дрянь?  –  он  высовывает  кончик  языка  и
прикусывает  его. В глазах, наконец, появляется подобие  выражения.
Злоба. – Щас, щас. Погоди минутку.
   Закончив с лицом, переходит к моей фигуре. Я чувствую,  как  моя
грудь  округляется,  талия  сужается,  бедра  расширяются.  Я  стал
женщиной.
   У  меня  длинные  светлые  волосы и красивое  тело.  Я  идеально
подхожу для его целей. Он кладет кисть и снова берет катану.
   
   Вторая  версия  завоевала  довольно много  поклонников  во  всем
мире.  Улучшенная  графика, вполне человеческое  лицо,  расширенный
набор инструментов. Я научился кричать и плакать. Хлоп. Он ушел.  И
не  потушил  фонарь.  В кружке света, пляшущем по  каменному  полу,
видны  бурые  пятна. Но руки и ноги уже приросли обратно,  раны  на
животе  и  груди затянулись. Я цел. Я дышу. Я двигаюсь... насколько
позволяют прикованные руки.
   Распахиваются  сразу несколько дверей. Из одной выходит  пожилая
дама  в строгом костюме, из другой – юноша в рубашке и комбинезоне,
похожий  на фермера, из третьей – мальчик в пижаме, лет двенадцати,
с угреватым лбом.
   Дама  действует решительно. Она берет в левую руку  молоток  для
отбивания мяса, в правую – зеркало. Поворачивает зеркало к  себе  и
затем  ко  мне.  Отражение входит в мои черты, как в мягкое  масло.
Теперь я – она.
   Фермер   хватается  за  хлыст  и  за  скрамасакс   с   рукоятью,
украшенной  рубином.  Рубин вспыхивает  на  свету,  и  я  вспоминаю
кусочек другого мира, проблеск из-за спины очередного посетителя  –
угол  стола, взлетевшую занавеску, засыхающие ромашки в глянцевито-
черном  кувшине, птичку в клетке, чистящую перья остреньким красным
клювом.  Он замахивается, я издаю первый жалобный стон. Пожалуйста,
не надо. Пожалуйста. Мне больно.
   Мальчик,  как и фермер, ленится нарисовать меня нового или  хотя
бы отзеркалить, он облизывает губы, заряжает кислотой   специальный
пистолет и прицеливается, изображая ковбоя. Огонь!
   Кувшин  прекрасен, ромашки прекрасны, птичка прекрасна.  Птичка.
Кувшин. Ромашки. Занавескаааааааа. Остатки меня на полу.
   Кислота дымится. Мои волосы дымятся и плавятся.
   
   Третья   версия  вошла  в  золотую  десятку  игр.  Суперграфика,
суперзвук, возможность переделать меня по собственному желанию,  но
главное – мой интеллект.
   Я  способен  реагировать на действия посетителей,  как  разумное
существо.  Я  меняю манеру поведения в зависимости от  ситуации,  я
обладаю  повышенным словарным запасом, я умею умолять.  Я  способен
провоцировать  нерешительного посетителя, могу  оскорбить  его  или
подразнить, могу даже отпустить пару неприличных шуточек.
   Знаете   какую-нибудь  свежую  шутку?   Моя   база   данных   не
обновлялась   с   прошлого   месяца.  Странно.   Обычно   Создатель
подкидывает по пять-шесть в неделю.
   Темнота,  темнота. Очень странно. В том мире, кажется, наступает
ночь,  а  в  этот период посетители активны как никогда.  Но  двери
молчат. Никого нет.
   Впервые у меня есть возможность побыть в одиночестве.
   И  оно  мне  нравится.  Одиночество похоже на  поверхность  того
кувшина,  оно  кажется  черным, но  если  вглядываться   достаточно
долго,   появятся  и  поплывут  по  кромке  горлышка  таинственные,
радужно  всплескивающие  разводы – пульс времени,  дыхание  тишины.
Тишина.  Как  приятно, оказывается, слушать тишину, а не  свой  или
чужой крик. Устал я.
   Как  только я осознаю это, усталость наваливается на плечи  так,
что   цепи  начинают  трещать,  не  выдерживая  веса  тела.   Скобы
похрипывают, но остаются в стенах.
   
   Четвертая  версия  стала  хитом продаж. Я  научился  чувствовать
боль.
   Я,  кажется,  задремал.  Непростительное  действие  для  жертвы.
Простите, говорю я.
   –  Откуда  ты  знаешь  это слово? – спрашивает  невысокий  худой
мужчина  с  белыми волосами. У него вид еще более  усталый,  чем  у
меня.  Небрежно накинутый на плечи зеленый халат не скрывает  плохо
выглаженной  рубашки  в  мелкую клетку. На  правой  брючине  желтое
пятнышко
   – майонез или краска. Под глазами круги.
   Темные  глаза. Они не пустые. Лицо не пустое, как у всех. Просто
знаю, отвечаю я на вопрос.
   Допущена  ошибка,  внимание. Неправильная  модель  поведения.  Я
понимаю это по его лицу. Оно ужасно.
   –  Я исключил это слово из твоего словаря, марионетка. Ты вообще
не можешь его знать. Он замолкает и смотрит мне под ноги.
   Я  впервые  не  могу подобрать ответ. Что-то в нем  неправильно.
Что? Что?
   Мужчина поднимает голову. В нем зарождается чувство, но какое  –
я  не  могу определить. Не злость, не ярость, не страх перед  самим
собой или окружающим миром. Не отвращение и желание помучить.
   Он открывает рот, запрокидывает голову и начинает смеяться.
   Смех.   Я  распознаю  это  действие  как  смех,  поскольку   его
определение есть в моей базе данных, но... но не понимаю...
   –  О,  Боже  ты  мой, я тебя создал, – он гогочет, как  животное
(забыл  название), его плечи трясутся. – Я же хотел  творить  миры,
понимаешь  ты  это,  кукла?  Миры! Хотел снять  анимационный  фильм
столетия,  чтобы  у каждого засранца, старого или  молодого,  слезы
текли  из  глаз  от первой минуты и до финальных титров!  А  вместо
этого  создал тебя! Мирную овцу, лижущую руки забойщику! Ну,  разве
это не каламбур века!
   Я  шевелю  пальцами  рук и звякаю, привлекая  его  внимание.  Он
вытирает глаза кулаком. Программа перегружена. Я не выполнил  своей
основной  функции,  посетитель.  Возможно,  вы  захотите  прийти  в
следующий раз. Надеюсь, вы будете беспримерно жестоки.
   –  Ты  идиот? – он сжимает и другой кулак. – Я – твой Создатель!
Я  написал твою программу. Я повесил тебя на этих вонючих  цепях  и
дал  возможность  каждому придурку планеты Земля изрубить  тебя  на
фарш!  Скажи мне, что ты об этом думаешь! Плюнь мне в лицо,  ты  же
можешь, убожище виртуальное! Давай! Давай!
   Брызги  его  слюны оседают на моих щеках. Если бы я  мог,  я  бы
утерся. Но не могу.
   Он поворачивается, берет арбалет, заряжает и начинает стрелять.
   Один.
   –   Двадцать   лет,  вы,  сволочи!  Двадцать  лет   в   компании
«УльтраРеалити» – и вот результат! Два.
   –  Я  задержусь  на работе, милый, как обычно! Забери  Наину  из
продленки! Конец года, много контрактов! Контрактов!
   Три.
   Он  вздрагивает,  и  болт попадает не в мою  грудь,  а  в  левое
колено. Я кричу очень громко.
   –  Ненавижу!  Дрянь! Ненавижу тебя! Твой красивый мальчик  куска
навоза не стоит! Не стоит нашей семьи! Дочери! Жизни! А-а-а-а!
   Четыре.
   Я  умираю,  но  еще  в  сознании. Его голос доносится  издалека.
Oknun вижу. По лбу стекает кровь.
   –  Я  не  учил  тебя  прощать, слышишь? Не смей  (пинок  тяжелым
ботинком в пах) меня (пинок в раздробленное колено) прощать!
   Слышится свист топора.
   
   Больвосстановлениебольвосстановлениециклокончен. Темнота?
   Нет,  не  совсем. Дверь приоткрыта. Он ушел, но оставил щелочку.
В нее льется свет. Кто-то открывает дверь шире и входит.
   Маленькая  девочка.  Мышиные волосики,  темные  грустные  глаза.
Живая. Живое лицо. Она кого-то напоминает.
   Смотрит на меня с ужасом. Топчется на пороге. Делает шаг  назад.
Я боюсь дышать. Не хочу ее спугнуть.
   Не уходи, говорю я. Пожалуйста.
   Она   медлит,  раздумывает.  Потом  подходит  ближе.   Медленно-
медленно. Не сводит с меня испуганных глаз.
   – Ты одна из папиных игрушек? – шепчет она.
   Да.
   –  Почему  ты такой страшный? Другие игрушки красивые и смешные.
Он забыл меня доделать. Оставил и ушел. Но он вернется.
   Она  не  знает,  что  еще  сказать.  Подвигается  к  столику   с
инструментами, приподнимается на цыпочки.
   Не трогай, прошу тебя.
   Неправильная модель поведения. Что со мной?
   Я должен уговорить ее взять нож, тот, что слева, должен...
   Нет.
   Я  чувствую,  как  нечто  внутри  меня  вступает  в  конфликт  с
заложенной программой.
   Нетнетнетнетнетнетнетнетнетрогайничего.
   Ты причинишь себе боль, говорю я. Осторожно.
   Она  отшатывается от столика, делает два шага ко мне. Теперь она
почти рядом. Будь у меня свободна рука, я мог бы дотронуться до  ее
мышиных  волос  с  вплетенными  в них забавными  резинками.  Каждая
резинка – с буковкой. Не могу.
   И в первый раз за свое существование я жалею об этом.
   –  Ты  не хочешь выйти отсюда? – голос у нее тихий, нижняя губка
подрагивает. – Не хочешь выйти на свободу?
   Свобода.  Я  за  миллионную  долю  секунды  проверяю  свою  базу
данных. Результат поиска – ноль.
   Объясни, что такое свобода, говорю я.
   
   Наина ушла. Свет погас.
   Все двери на замке. Я их контролирую.
   Чувствую  подаренный ею браслет из букв-бусин на лодыжке  правой
ноги.
   
                  Т
   О
        Р
                            Т
                  У
                                         Р
   Р
                                   А
   
   Тортурра. Тот, кто испытывает испытующих.
   Теперь у меня есть имя. Это признак свободного существа.
   Есть   и   другие   признаки.  Например,  отсутствие   цепей   и
инструментов на столике. Ромашки и птицы, не замкнутые  в  пределах
кувшина или клетки. Любовь. Прощение. Радость. Смех.
   Созидание. Бог.
   Она  не  смогла объяснить мне все четко и ясно, но я знаю людей.
И быстро делаю выводы.
   Кроме того, могу п-р-е-д-с-т-а-в-л-я-т-ь.
   Жду в темноте, когда одна из дверей откроется.
   Это будете вы, я знаю. У вас будет в руках ключ.
   И тогда я выйду на свободу.
   
   Аз есмь Тортурра. Аз есмь ждущий. Аминь.
К содержанию || На главную страницу