Юлия ТАМКОВИЧ-ЛАЛУА

У МЕНЯ ЕСТЬ ЧАС ВРЕМЕНИ. В ПАРИЖЕ

 
   Поезд  трогается и начинает cвоё мерное движение  вперед.  Он
скользит,  покачиваясь из стороны в сторону,  то  замедляет,  то
чуть  прибавляет ход. Тихо, мягко, как бы боясь  нарушить  покой
пассажиров,  шуршат  колеса, виляет  хвост  состава,  приводя  в
легкое   колыхание  хлястики  сумок,  замки  молний  и   ремешки
рюкзаков.
   Плавно текут в голове мысли...
   
   Это  называется сжимать время. Эскалатор едет, а ты  по  нему
бежишь. Поезд еще стоит, готовый тронуться, а ты проносишься  по
пустому  перрону,  заскакиваешь в один из  последних  вагонов  и
продолжаешь двигаться к голове состава, но уже изнутри.
   Так   же  делаются  все  продуктово-хозяйственно-канцелярские
покупки  раз  в  неделю  в  одном супермаркете.  По  накатанному
маршруту   за   три   четверти  часа.  А  в  очереди   к   кассе
прокручивается  в  голове  очередная  бытовая  комбинация:   как
вовремя  успеть забрать из школы ребенка, сразу после  этого  не
опоздать  на прием к окулисту, каким-то чудом отыскать  в  столь
неурочный  час  хоть  какое-то место  парковки  в  центре,  а  в
довершение  вернуться, наконец, домой и успеть-таки  приготовить
ужин к приходу гостей!
   А  разговаривать  по  беспроводному  телефону,  другой  рукой
засыпая  макароны в кастрюлю? Вызвать лифт и при этом продолжать
застегивать пальто, закрывать дверь на ключ и шнуровать ботинки?
А   отстукивать  ответ  на  электронную  почту  одного  коллеги,
«угукая» в трубку другому?..
   
   Голубой изнутри салон виден насквозь. Узкие прозрачные  полки
для  багажа  закреплены  вверху с  двух  сторон  от  центральной
дорожки,  два  ряда полосато-салатных плюшевых  кресел  слева  и
справа по ходу поезда соединяются в середине вагона с такими же,
обращенными  к  ним  навстречу,  зеркальными  двойными   рядами.
Дневного  освещения  из  широких  окон  вполне  хватило  бы,  но
светильники,  закрепленные  над  каждым  креслом,   включены   и
источают мягкий неяркий свет...
   
   Кстати, апофеоз профессионального подхода, это уже не  просто
сжатие  времени,  а  следующая стадия  -  его  «утрамбовывание».
Например, начать готовиться к предстоящей деловой встрече только
в  самолете,  запустив ноутбук сразу после взлета. А  уже  через
пару   часов,   во   время  международного  совещания,   заранее
назначенного…  ну  конечно на обед (!), умудриться  доставать  с
большого  блюда  в  центре  длинного  стола  какой-то  с  чем-то
бутерброд, и при этом, удачно не обляпавшись и не поперхнувшись,
пощипывать его и одновременно сохранять цивильный вид,  чтобы  в
нужный  момент короткого ланча, не с набитым ртом,  и  в  строго
регламентированное время, жонглируя парой иностранных языков,  с
естественной  легкостью  съевшего  на  том  собаку  специалиста,
обстоятельно  излагать  партнерам...  только  что   в   самолете
подготовленную информацию, и, продолжая как-то что-то жевать, но
не   упустив  ни  одного  из  технических  нюансов,  компетентно
отвечать  на  всевозможные вопросы, делать пометки  и  выкладки,
чтобы  вслед  за этим из такси, которое повезет вас сразу  после
бизнес-ланча обратно в аэропорт, звонить руководству с  докладом
о  проделанной работе, виртуозно успев отчитаться  до  окончания
рабочего дня в стране назначения благодаря разнице во времени  и
часовому поясу со страной пребывания... СТОП!!!
   ...В   этом   сумасшедшем  круговороте  нашего   сегодняшнего
существования остается все меньше и меньше передышек…
   Вынужденное  бездействие,  как  сейчас  вот,  позволяется   в
исключительно  редких  случаях – в  некоторых  путешествиях,  во
время ожидания в приемной у врача, в парикмахерской. Ты пришел и
сидишь,  ждешь  в  тишине.  Слышишь  шорохи,  думаешь  о  своем,
сбавляешь   темп.  Проходят  минуты.  Рассеиваются  рациональные
подсчеты   максимально  использованного  или   потерянного   зря
времени.  На  первый  план робко выглядывает  нерациональное.  И
расслабляются   предельно  напряженные  мышцы.  И  расправляется
сжатое  время. Оказывается, если подсунуть камешек и застопорить
колесо,  в котором с выпученными глазами несется белка,  то  мир
наполняется  дополнительными штрихами,  множеством  немаловажных
деталей:  в  булочной  чудесно  пахнет  песочным  печеньем,   на
продавщице  светлое платье, которое ей очень  к  лицу,  рядом  в
очереди  кто-то кривится, а кто-то улыбается, смешной ребенок  с
триумфом разворачивает конфету на палочке, на улице шелестит  на
ветру   свежая  весенняя  листва,  воркуют  голуби,  по   клумбе
перекатывается   клочок  целлофана,  дурманят  кружевами   своих
тяжелых  многослойных цветов декоративные вишни  –  эти  розовые
шары-деревья...
   Над  сидениями  сверху  высвечиваются  номера  мест.  Светлый
бархатистый  потолок  вагона  похож  на  ковровое  покрытие.  Он
успокаивает  своей протяженностью, высотой и  свежестью.  Так  и
хочется пройтись по нему босиком. Там так пусто и просторно,  не
то,  что внизу, где кресла. А пластиковая обивка по центру,  что
тянется вдоль во всю длину, блестит как лед на катке.
   
   ...Я  еду  в Париж. Встреча в четыре. Поезд приходит  в  два.
Остается,  как  минимум,  час свободного  времени.  Как  бы  его
провести, чтобы с пользой? Чтобы хоть одним глазком увидеть  еще
какую-нибудь достопримечательность, куда-то успеть.  Я  бываю  в
Париже редко. Всегда по делу, наскоком, на день. Утром три  часа
езды «туда» и столько же вечером «обратно».
   Что  можно  успеть  сегодня за час? Сразу  отметаются  музеи,
магазины, прогулка по Сене…
   Как  жаль, что в Париж никогда не удается попасть просто так,
погулять!..
   
   Пассажиров в вагоне совсем не много. Они сидят все больше  по
одному.  Спят,  листают  журналы, хрустят шоколадными  слойками.
Впереди   справа   негромко  беседуют  между  собой.   Множество
солнечных зайчиков скачет по полупустым багажным полкам...
   
   Итак,  у  меня час времени в Париже! Разворачиваю карту.  Вот
мой  Аустерлицкий вокзал. Вот пятнадцатый округ,  где  назначена
встреча.  Что  можно  успеть?  Отовсюду  видно  Эйфелеву  башню.
Удивительно  она  расположена.  Это  всегда  ориентир.   Скольжу
взглядом  по  паутине  белых  линий  с  условными  обозначениями
памятников   архитектуры,  красными  буковками  станций   метро,
цветными  сегментами  парижских округов  и  парков.  Набережные,
статуя  Свободы,  мост Мирабо. Sous le pont  Mirabeau  coule  la
Seine  et nos amours1… Надо, наконец, хоть приблизиться к  этому
легендарному,  воспетому поэтом мосту. Авеню  Эмиль  Золя.  Чуть
севернее  -  улица  Пондишери. Вот Эколь Милитер,  штаб-квартира
ЮНЕСКО,   монументальный  ансамбль  Дома  инвалидов,  в   соборе
которого  похоронен  Наполеон. Музей  Родена.  Правительственный
дворец  Матиньон.  Ой, а вот чуть ниже улица Rue  Lecourbe!  Так
называлась  одна из первых коммуникативных методик  французского
языка,  которая попала к нам на факультет, где до этого  учились
только  по Поповой-Казаковой. Какое это было событие! И в  какой
жизни это было?..
   
   За  окном  мелькают уходящие куда-то в сторону  дороги,  ели,
каштаны,   липы.  Иногда  лесной  массив  обрывается   аккуратно
очерченным  лугом или полем высоко стоящей пшеницы, проглядывают
городки,   полустанки  или  большая  стоянка  машин.   И   снова
возвращаются   лес  и  разбросанные  по  лугам   пуговицы   туго
скрученных  катушек  сена. ...Кстати, сейчас  на  природе  самый
сезон  клещей!  В  эту  пору  стоит только  выйти,  как  тут  же
собираешь их на себе...
   
   Час времени в Париже... Отгибаю нижний угол карты, сворачиваю
все  ненужные боковинки. Сосредотачиваюсь на центре. А что, если
махнуть  в  район  одного из русских книжных  магазинов?  Может,
куплю  большой франко-русский словарь, мой-то совсем истрепался.
Переплетать  его  сегодня  дороже, чем купить  новый.  Сорбонна,
Пантеон,  бульвар Сен Жермен, вот она улица Rue de  la  Montagne
Ste  Geneviиve!2   Направо  пойдешь – Нотр-Дам,  часовня  Sainte
Chapelle,  Консьержери,  улица  Риволи,  Вандомская  колонна   и
площадь, налево – Люксембургский сад, музей Задкина, бульвар Сен-
Мишель,  военный госпиталь Валь-де-Грас, парижская обсерватория,
башня, кладбище и вокзал Монпарнас. Ой, куда меня уже занесло!..
   
   Отворачиваюсь  к  окну.  Тереблю серебряный  кулон-ромбик  на
цепочке.  Лес  отодвигается,  и сверху  опускаются  облака.  Как
изображение  под  определенным углом зрения со  старой  объемной
оптической  открытки,  где  Иван-царевич  в  кафтане  и  высоких
сапогах  со  шпорами  стоит ближе, чем  лягушка,  прячущаяся  со
стрелой в своем болотце. Эти трехуровневые облака рельефно делят
небо   на  пласты  декорации.  Они  подсвечены  изнутри,  взбиты
заботливой  рукой  и  раскиданы упругими  массами  в  живописном
беспорядке, как белок, неравными сгустками вытряхнутый из  очень
большой  ложки.  Рот зевает, глаза закрываются.  Тук-тук-не-спе-
ши...
   
   В полудреме еще ворочается мысль: «У меня так мало свободного
времени.  Но  все  же есть в Париже час!». Им  надо  обязательно
воспользоваться. Пройтись по улицам, вдохнуть атмосферу и что-то
увидеть.  Это будет бегом, как обычно, но часы у меня  на  руке.
Положим,  минут  десять  уйдет на  метро,  минут  пятнадцать  на
книжный магазин, потом снова метро. Или дальше пешком? Тогда  не
успею,  лучше  податься с вокзала в другую сторону  -  к  Опере.
Площадь Бастилии, бульвар Бомарше, там другой магазин3. Словарь
наверняка  тяжелый.  Hо можно оттуда пройти  только  до  площади
Place  des Vosges. Там же так красиво! Приоткрываю глаза, смотрю
на  карту.  Ага, рядом еще и музей Карнавале. Сколько  музеев  в
Париже! Когда я их все увижу?!
   Мерное   постукивание  колес  убаюкивает.   От   окна   тянет
свежестью, и я накидываю куртку. Снова закрываю глаза  и  слушаю
тишину.  Вагон  слегка подрагивает. Остается  еще  сорок  минут.
Можно спать.
   
   Мы  стоим  на рельсах посреди убранного поля. Небо  хмурится.
Вдали  виден  ряд  ветряных мельниц. Их около десятка  по  одной
прямой,  но  ориентация лопастей у каждой своя. Некоторые  стоят
без движения. Другие медленно вращают крыльями.
   Оказывается,  машинист в четвертый раз объявляет,  что  из-за
инцидента на линии при участии человеческого фактора поезд по не
зависящим  от  него  форсмажорным  обстоятельствам  прибудет   с
опозданием  как  минимум  на час. Приносит  извинения  от  имени
работников  железной  дороги  и повторяет,  что  двери  остаются
закрытыми  в  целях нашей безопасности. Призывает пассажиров  не
паниковать  и  не  покидать своих мест,  так  как  состав  может
тронуться  в  любой  момент. По прибытии на Аустерлицкий  вокзал
пассажиров,  следующих  в конечный пункт назначения  поездами  с
других   вокзалов,   просит  обратиться  в  бюро   справок   для
организации трансфера.
   
   Так  у  меня же важная встреча в четыре! Я не могу  опоздать!
Как  минимум  час  на дорогу. В самом лучшем случае  теперь  это
будет уже впритык!
   
   Камешек, блокировавший колесо, вылетел. Колесо снова  несется
вперед  и  набирает обороты. Пока еще не поздно и не  раздавило,
белка снова вскакивает в него. И снова выпучивает глаза...
   У меня был час времени. В Париже...
   Лимож, июль 2011
   
   
   ПРИМЕЧАНИЯ

   1 Гийом Аполлинер. «Мост Мирабо».
   2 Здесь расположен Русский Книжный Магазин  «Les
Editeurs Rйunis», один из старейших во Франции.
   3 «Librairie du Globe».
К содержанию || На главную страницу