Виктор АФОНИЧЕВ

НЕСООТВЕТСТВИЕ

                             РАССКАЗ
							 
   
   Советское время, окраина города, новостройки. Чуть ли не  каждую
четверть  в  классе  новые лица. Для них всё  с  чистого  листа,  в
прошлом остался имидж отличника или двоечника, грозы школы или пай-
мальчика. Теперь репутацию надо зарабатывать заново. Я с родителями
переехал  в  этот  район  четыре  года  назад.  Мнение  обо  мне  у
окружающих сложилось уже давно, я здесь свой.
   Те  летние  каникулы  для большинства из нас,  гоняющих  мяч  на
пустыре  за забором очередной стройки – это последнее лето детства.
Кто-то через год, окончив школу, поступит в институт, кто-то пойдёт
работать, кто-то служить в армию. А пока мы, сколько есть мочи,  не
жалея  сил, пытаемся прорваться к чужим воротам, обозначенным двумя
кирпичами,  от  души бьём по мячу, стараясь забить гол.  И  спорим,
надрывно  крича,  активно  жестикулируя,  растрачивая  ещё   больше
энергии,  чем  во  время  игры, куда попал мяч.  Аргументируя  своё
мнение  следующими  словами: «Как ты мог видеть?!  Ты  же  вон  там
стоял!  Мне только было всё хорошо видно». Поэтому у каждой команды
свой счет, и никто не считает себя проигравшим.
   Он   подошёл   к   нам   во  время  игры,  в  каких-то   нелепых
солнцезащитных   очках,  в  белой  матерчатой   кепке,   по   форме
напоминающую  коровью  лепёшку, в футболке с изображением  звёздно-
полосатого флага и надписью USA. На нём также были надеты в полоску
узкие  короткие штаны, державшиеся на широких подтяжках с логотипом
известной  фирмы и кроссовки «ADIDAS». Между кроссовками и  концами
брюк  пространство занимали носки с узором в виде  птицы,  по  всей
видимости  –  орла.  Одним  словом – «фирмач».  Правда,  лет  через
пятнадцать по телевизору нам расскажут, что это всё шилось в Одессе
или  на  Кавказе, и не имело никакого отношения к фирменным  вещам.
«Фирмач»  являлся  человеком новым, переехавшим этим  летом  в  наш
район и пока не успевшим ни с кем подружиться.
   Первого сентября он придёт к нам в класс и там произойдёт  более
близкое   знакомство  с  ним.  Его  воспитывала  мать   –   женщина
состоятельная, так как занимала какую-то руководящую  должность  на
местной  кондитерской  фабрике.  Недостаток  внимания  к  сыну  она
компенсировала нестеснением его в денежных средствах. По прошествии
несколько лет после окончания школы, вспомнив о нём, я расценил  её
тогдашнюю  позицию,  как откуп. Тем не менее, он  не  был  испорчен
материальными  благами, был простой в общении,  непосредственный  и
искренний  в  поступках,  и  никогда не отказал  никому  в  помощи.
Футболка  со звёздно-полосатым флагом, узкие короткие брюки  –  это
всего лишь потуги выделиться из общей массы, попытки быть оценённым
окружающими.  В  армии он попадёт в Афганистан, сам  попросится.  И
погибнет,  вытаскивая раненого товарища из-под обстрела моджахедов.
Будет  посмертно награждён, а на входе в нашу школу в память о  нём
повесят мемориальную доску.
   
   – Здорово, пацаны! – громко поприветствовал он нас.
   – Здоровее видали, – кто-то за всех ответил ему.
   Он  снял  очки,  и  нашему взгляду предстала  его  разукрашенная
физиономия. Вокруг глаз были чёрные круги, верхняя губа  припухшая,
нижняя рассечена.
   – И кто это тебя?
   –  Да,  не  спрашивайте, – страдальческим голосом промямлил  наш
собеседник.
   – Колись, – потребовали мы.
   – Что тут рассказывать. Называется: съездил к тётке в деревню.
   –  У  нас  тоже  родня в провинции живёт, но мы ведём  себя  там
прилично, – кто-то из нас высказал своё виденье этой ситуации.
   –  Автобус  не идёт до места, – продолжил он свой рассказ,  –  а
только  до  поворота.  После  ещё семь километров  пешком.  Иду  я,
значит,  налегке,  ничто ничего не предвещает, наслаждаюсь  жизнью.
Тут слышу звук, и это не пение птиц и не зверь рычит. Пригляделся –
два  мотоциклиста  едут навстречу. Поравнялись –  такие  же  парни,
только деревенские.
   – Здорово, – говорят.
   – Здравствуйте, пацаны, – я им в ответ.
   – Закурить дай, – убедительно так просят, сжав кулаки.
   –  Не  курю  я, ребята, – стараюсь быть максимально  вежливым  в
разговоре.
   – Тогда на тебе, – и в зубы один из них наотмашь.
   Итог  –  губа  разбита. Они поехали дальше, а я  продолжил  свой
путь.  Недалеко отошёл, опять этот звук. Не успел убежать, догнали.
Добавили.
   Учёный  стал,  уже  по  дороге не иду, кустами  да  по  обочинам
пробираюсь.  Тут  тоже  –  неудача, в поле зрения  пастухов  попал.
Прячусь,   значит,  что-то  напакостил  –  рассудили   они.   И   в
воспитательных  целях кнутом по спине протянули.  Как  диверсант  в
тылу  врага, петляя, крадучись, добрался до тёткиного дома.  А  там
около калитки парень стоял. Оказывается, он  сестру мою  двоюродную
вызывал. Она, дура, себе цену набивала. Мол, у неё в городе  ухажёр
имеется. Но, тот и подумал, что я – этот кавалер. Перепало мне  ещё
раз.
   Свой  рассказ, с надеждой в глазах услышать разумное  объяснение
произошедшему, он закончил вопросом:
   – За что они меня?
   –  Понимаешь,  твой  внешний вид не стыкуется  с  их  внутренним
мировоззрением, – кто-то из нас ответил ему.
   
   P.S.:  Об его подвиге в Афганистане я узнал из районной  газеты.
Боевой  товарищ,  спасённый  им, был местный,  из  той  деревни,  в
которую он шёл в своё последнее лето детства.
К содержанию || На главную страницу