Ахсар КОДЗАТИ

                  К 80-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ

ОН ЗНАЕТ: ЕСТЬ СЛОВА НЕ ЛЖИВЫ

                                                                
                30 июня – 80 лет Ахсару Кодзати,
                 выдающемуся осетинскому поэту,
              главному редактору журнала «Мах дуг».
              
   
   По  моему  ощущению, и в свои годы Ахсар Кодзати не перестаёт
интенсивно   учиться   и  много  читать,  хотя   систематическое
образование завершил давно – на Высших литературных  курсах  при
Литинституте.  В  ту  пору семинаром поэзии руководил  Александр
Межиров,  виднейший поэт и не менее одарённый наставник  поэтов.
Одним из тех, к которым Александр Петрович относился с явно  ощу
тимой нежной любовью, был молодой осетин Кодзати, отличавшийся и
несомненным  природным  даром, и  врождённой  культурой,  и  уже
приобретённой эрудицией, и широким кругозором, и стремлением ещё
расширить кругозор...
   Ахсар  Кодзати  –  уже с давних пор общепризнанный  в  Осетии
поэт,  думаю,  лучший  её лирик, живой классик.  Его  стихи  там
поистине у всех на устах, его книги значительны и весомы.  Но  с
десятилетиями   он,   оставаясь   поэтом   мыслящим   и   потому
оригинальным,  непрерывно менялся и меняется.  Проживая  в  себе
самом   всю  историю  родной  словесности,  он  во  все  времена
испытывал  тоску  по мировой культуре. Умел  учиться  у  больших
поэтов   самых  разных  народов.  И  тут  нам  отрадно  отметить
определённое  воздействие и русской классики  золотого  века,  и
Блока,  Пастернака, Ахматовой, Ходасевича. Здесь надо  учесть  и
стихийно  открывшуюся ещё во времена Коста Хетагурова,  если  не
раньше,   близость  систем  стихосложения,  общность   просодии.
Поэтому  в  осетинскую  поэзию  с  лёгкостью  перешли  и  многие
исторические  достижения и новации русского  стиха,  европейские
твёрдые  формы.  Кодзати, например, культивирует  форму  сонета,
ставшую в его родной литературе непринуждённо естественной.
   Ахсар  Кодзати  –  несравненный поэт,  но  и  один  из  самых
достойных  и  благородных людей, с которыми мне послала  встречу
судьба.  Ведь  всегда и на всех производит сильное  впечатление,
когда человек самоотверженно сражается не за себя, а за общее де
ло.  Понимая  значение русских переводов как средства  выхода  в
большой  мир, он искал переводчиков не столько для  себя  лично,
сколько  для  переложения всего лучшего  в  родной  поэзии  –  и
современного, и несправедливо забытого. Его личной заслугой явля
ется   издание   целого   ряда  талантливых   авторов   минувших
десятилетий и, в частности, совершенно изумительных, потрясающих
произведений  Алихана Токаева, осетинского символиста,  столетие
назад   переводившего  на  родной  язык  стихи  Гейне  и  Ленау,
Бальмонта  и  Сологуба.  Истинно  просветительская  деятельность
Кодзати  всегда  вызывала  чьи-то нападки,  приступы  зависти  и
злобы,  потоки клеветы. Но и на разных занимаемых постах,  и  не
имея  никакой чиновной должности, Ахсар делал своё  дело  и  был
всегда  готов  к  новой  борьбе и способен  на  дерзкую  красоту
бескорыстного   поступка.   Недавно  мне   доставило   искреннее
удовольствие  гражданственное  выступление  Ахсара  Кодзати,   в
котором  он предлагал администрации отменить всяческие литератур
ные  премии  как разновидность постыдной кормушки, а  главную  в
Осетии  премию Коста Хетагурова по справедливости  заменить  для
некоторых на «кару» того же имени.
   Для  меня  немаловажно,  что этот замечательный  сын  Осетии-
Алании,  плоть  от  плоти её народа, некогда  на  медные  деньги
выучившего свою трудовую интеллигенцию, является также настоящим
интернационалистом. Дорого стоила поставленная рядом с подписями
видных  писателей и деятелей культуры многих народов его подпись
под  обращением  в  защиту находящегося на  территории  Северной
Осетии  Дома-музея  крупнейшего  ингушского  поэта  Джемалутдина
Яндиева.
   Я   от  всего  сердца  поздравляю  своего  давнего  друга   с
внушительным  юбилеем и при этом очень прошу  как  можно  меньше
обращать  внимания на течение биологического времени.  В  общем,
как  и всегда, стоит следовать совету Гёте: «Работай медленно  и
не отдыхая».
                                          Михаил СИНЕЛЬНИКОВ
   
   
   
   
   Что мне осталось пережить?
   С какой сойтись печалью,
   с какою музыкой дружить,
   с какой дорогой-далью?
   
   Судьба, не верь моим слезам,
   я весь к твоим услугам!
   Я чашу горя выпью сам,
   веселья чашу – с другом.
   
   Я у природы на пиру
   живу с недолгой визой,
   и то, что сверху я беру,
   невосполнимо снизу1.
   
   Пускай безвестно кану в ночь,
   не страшен холод мрака:
   почуяв смерть, уходит прочь
   хорошая собака.
   
   Но жить в безвестности пустой –
   нет ничего страшнее.
   Лети же, мысль моя, стрелой,
   звени, стрела, слышнее!
   1967
   Перевод А. Передреева
   
   *  *  *
   Моя белая яблоня
   обессилена бурей осенней,
   спит, усталая, слабая,
   в царстве детских моих сновидений.
   Ее ветки пахучие,
   как мечты моей
   легкие крылья,
   сердце сладостно мучая,
   мне в печали опорой служили.
   
   Мои первые радости,
   время первых высот
   и падений...
   Моя белая яблоня,
   государство моих устремлений...
   Перевод В. Бурича
   
   
   ЯБЛОКО НАРТОВ

   Да, я Ахсар. Но где Ахсартаг-брат?
   Придется друг без друга нелегко нам.
   Не сохранить нам яблоко добра,
   что отнято у духов-далимонов.
   
   Да не изменим мы своим горам,
   объединим и силу, и отвагу!
   А не сумеем, нет пощады нам, –
   остаться без потомства Уархагу2.
   
   Так говорил Ахсар. И Ахсартаг
   откликнулся: нельзя, чтоб черный враг
   расхитил фарн3  наш со злорадным смехом.
   О небеса, да помогите нам
   пронзить стрелою печень всем ворам,
   иль занесите трупы наши снегом!
   1969
   Перевод А. Передреева
   
   
   *  *  *
   Топор не жалея срубает березу,
   чтоб новое вышло ему топорище.
   Я верую в это.
   Сосновая спичка легко поджигает
   сосновую хвою родимого бора.
   Я верую в это.
   Но могут ли стать топорище и спичка
   густыми деревьями, лесом зеленым?
   
   Дождь облаком в небо поднимется снова.
   Я верую в это.
   Но камень, когда-то сорвавшийся с кручи,
   не в силах уже возвратиться обратно:
   мы знаем, что, сколько б его на вершину
   Сизиф ни толкал, свой удел проклиная, –
   усилья напрасны!
   1970
   Перевод В. Хатюшина
   
   
   *  *  *
   Когда мысль, как закатное солнце, устанет,
   когда воля ослабнет, как загнанный конь,
   когда слушаться слово меня перестанет,
   потеряет и свежесть, и страсть, и огонь, –
   эй, бросай, – говорю я, – пахать свое поле,
   дай с ладони волам обессилевшим соли.
   
   Когда злоба и ненависть, словно вороны,
   закружатся над башнею чести моей,
   и послышатся звуки речей похоронных
   над душою моей, над мечтой моих дней, –
   эй, – себе говорю, – не устраивай драки,
   караван твой идет... Пусть же лают собаки.
   Когда свету не рад, как последний калека,
   я в печаль, как в подушку, зароюсь лицом,
   когда вены нальются холодным свинцом, –
   эй, – тогда говорю я, – ты сам себе лекарь:
   научись у дубов великанской заботе,
   научись у пчелы неустанной работе...
   
   Я, наверное, прожил бы жизнь не горюя,
   если б все исполнял, что себе говорю я.
   1971
   Перевод А. Передреева
   
   
   ТРЕХГРАННАЯ СТРЕЛА

   Сверкай, трехгранный наконечник,
   тремя огнями давних снов:
   делить любовь меж трех сынов4
   мать нартов поклялась навечно.
   
   Три грани, трех огней полет,
   разящей стали жгучий лед.
   
   В час грозных бедствий ты запела.
   Ты – яд и кровь. Давно истлела
   тебя пославшая рука –
   а ты летишь через века...
   
   Летят в меня, мне сердце ранят
   ожившей памятью три грани.
   
   Отцов оружье! В день грядущий
   ты мчишься, яростно звеня.
   Твой древний яд настиг меня,
   сквозь мглу времен прожег мне душу.
   
   Так пусть огнем священных слов
   горят и светят мне отныне
   три нартских клятвы, три святыни:
   Отчизна,
   Правда
   и Любовь.
   1982
   Перевод Т. Саламова
   
   
   ОСЕТИНСКОЕ СЛОВО

                                    Васо Абаев

   Какой несокрушимой силой ты обладаешь, наше слово!
   Столетья ты для нас хранило дыханье очага родного.
   
   Тебя, как клятву, не руками – своими стрелами когда-то
   подковами коней на камне писали скифы и сарматы5.
   
   Ты, странствуя, искало мира на берегах Днепра и Дона,
   мечтой безумной Донбеттыра6  ты родилось во время оно.
   
   Тебя заковывали в цепи, тебя закапывали в дюны
   завоеватели-пришельцы агуры и злодеи гунны.
   
   Копьем твое пронзали тело, но не просило ты пощады,
   в тебя отравленные стрелы не раз пускали из засады.
   
   Каких мучений ты не знало, чего не видело на свете,
   тебя в беде – и так бывало! – бросали собственные дети...
   
   Но не смирясь, в борьбе кровавой ты воевало, как мужчина,
   не уронило нартов славы и древней чести осетина.
   
   И, как фатыг7, ты закалялось в огне смертельного сраженья,
   в глазах Коста ты загоралось огнем высоким вдохновенья.
   Ты мой обет, мое владенье, мой небосвод, моря и реки...
   Дай мне свое благословенье, проникни в грудь мою навеки!
   Ты боль и страсть в груди рождаешь,
        чтоб в вольных песнях зазвучали.
   И эти песни поднимаешь, неся их в солнечные дали.
   1982
   Перевод В. Бурича
   
   
   РЕКВИЕМ-37

    Темной ночью встают из могил мертвецы.
                              Дзамболат Басиев
    Его клевреты топчутся в крови.
                                        Булат Окуджава
   
   Опять мне снится море
   мучений и измен.
   Вы боль моя и горе,
   Георгий и Чермен8.
   
   Дзахо9, мне страшен взор твой,
   Цоцко10, прости меня!
   Я вечный данник мертвых,
   их гнева и огня.
   
   Созырыко, Фарнион11,
   мне не избыть вины!
   Не пришлым – осетином
   вы были казнены.
   
   Вы снитесь мне все чаще,
   Арнигон и Гино12.
   Быльем могилы ваши
   позаросли давно.
   
   О скорбь моя, о скверна,
   о неотступный стыд!
             Без вас исчезла Вера,
             ее не возродить!
   
             Ее украли бесы.
             И нет беды страшней.
             Нет повода для спеси –
             мы бедняка бедней!
   
             О век наш! Бестревожно
             стареют палачи.
             Опять донос подложный
             рука в ночи строчит.
   
             Как будто было мало
             зла для моей земли...
             И кроны обломали,
             и корни отсекли.
            1988
             Перевод Т. Кибирова
   
   
                 ТЕЛЕГРАММА ОТЧАЯНИЯ БОГУ
                                
            Президенту СССР Горбачеву М.С.
                         Копия: Богу
   
   Уважаемый Михаил Сергеевич!
   Вот и закончилось кровопролитие в зоне Персидского залива,  к
прекращению которого Вы приложили столько сил и энергии, за  что
все  честные люди планеты глубоко признательны Вам. Теперь у нас
появились  искорки  надежды, что Вы,  наконец,  обратите  толику
внимания  и  на ту истребительную войну, которая вот  уже  около
трех месяцев длится не где-нибудь на чужбине, а во вверенной Вам
стране.  На  совести  человека,  спровоцировавшего  эту   бойню,
десятки  погубленных жизней, в том числе ни в  чем  не  повинных
детей,  женщин,  стариков как осетинской,  так  и  грузинской  и
других  национальностей, сотни сожженных дотла домов, разоренные
села,  варварски  уничтоженные  памятники  истории  и  культуры,
посеянная на сотни лет вражда между народами, издревле жившими в
мире    и    согласии,   связанными   многовековыми   социально-
экономическими,    культурными   и   родственными   отношениями.
Скажите, пожалуйста, Михаил Сергеевич, сколько еще крови и  слез
должно  пролиться  на многострадальной осетинской  и  грузинской
земле, чтобы был положен конец этой кровавой вакханалии?
   Ведь   мы  ничего  сверхъестественного  не  просим  –  только
реализуйте  указ, изданный Вами самими, и покарайте  преступника
по  закону. Кровоточащая, оскорбленная, разграбленная, но гордая
Осетия  многократно  взывала к Вам лично,  к  Верховным  Советам
страны,  России и Грузии, к Кабинету министров,  к  ЦК  КПСС,  к
Прокуратуре СССР, к крупнейшим деятелям литературы и  искусства,
к  советской  и  зарубежной общественности, к Президенту  США  и
Генеральному   секретарю  ООН, к Папе римскому  и  многим-многим
другим.  И  надо  отдать  должное  всем  тем,  кто  морально   и
материально поддержал нас в эти трагические дни. Их, протянувших
нам  руку  помощи,  –  сотни и тысячи.  Низкий  наш  поклон  им,
благодарная Осетия никогда не забудет Добро, содеянное  ими.  Да
благословит их Господь!
   Но речь идет о немедленном прекращении огня, братоубийства. А
это  может  сделать только глава государства. Но Вы  медлите,  и
люди  по-прежнему  гибнут.  К кому  же  нам  еще  обратиться  за
помощью?  Кто  остановит кровопролитие? Не найдя ответа  на  эти
вопросы, я решил направить телеграмму... Господу Богу. При  этом
не  претендую на роль первооткрывателя, а следую традиции давних
предков,  которые,  согласно преданию, не желая  больше  терпеть
свое бесправное положение, написали протест Богу.
   Письмо  привязали к лапке ласточки и отправили в небо.  Копию
своей телеграммы-сонета прилагаю.
   С уважением 
                                           Ахсар КОДЗАТИ,
                             главный редактор журнала «Мах дуг»,
                         органа Союза писателей Северной Осетии.
                                        Владикавказ, 02.03.1991.
                                                                
   
   
   *  *  *
   Все крови нашей мало супостату.
   Найди отвагу, родина, и силы:
   кто чует нашу боль в огромном мире? –
   Нет ни друзей у нас, ни кровных братьев.
   
   Как ни взывай к любым земным сардарам –
   Генсекам ли, Премьерам, Президентам,
   кому еще?.. – на этом горьком свете
   одни остались мы на дне кошмара.
   Ты всемогущ, о Господи, и если
   есть справедливость меж землей и небом,
   то это – Ты, Господь. Да только есть ли?..
   
   Мрак ослепляет душу супостата.
   Так озари же разум тех, кто слепы,
   добром и светом, и лиши их яда.
   1991
   Перевод С. Кабалоти
   
   
   *  *  *
   Случается – дух мой недужен,
   я сломлен, безвольно поник.
   И слышу: «Ты в мире не нужен!» –
   из бездны свой собственный крик.
   
   Бывает – нет бедствиям счета,
   и солнце погасло на миг.
   «На помощь зовет тебя кто-то!» –
   доносится с высей мой крик.
   
   Воспряну. Склонюсь, как былинка.
   И кто я – не ведаю сам:
   несомая ветром пылинка?
   Титан ли, собрат небесам?
   Перевод А. Передреева
   
К содержанию || На главную страницу