Илья КРИШТУЛ

ЗАВОЕВАНИЕ ЕЛЕНЫ

                             РАССКАЗЫ

   
   ПРО ЮРКУ И ЛЕОНИДА

   Юрка   жил  далеко  на  Севере  в  покосившейся  избе,   которая
отапливалась дровами. Дрова Юрка брал прямо там же, в избе,  отчего
она  постоянно уменьшалась. Электричества у него не было, зато  был
телевизор  и  Юрка  любил  смотреть его долгими  зимними  вечерами.
Телевизор  был  похож  на трёхлитровую банку  и  показывал  солёные
огурцы,  ну  и  по праздникам помидоры. Странно, что  передача  про
помидоры  обычно  заканчивалась очень быстро и  с  песнями,  а  про
огурцы  шла  постоянно, но без звука. Скотины у Юрки не было,  даже
жены, была раньше собака по кличке Собака, но ушла от такой жизни в
тайгу,  где и сгинула на болотах. Юрка ходил туда, искал её,  звал,
но  нашёл только два гриба и много ягод, которые продал на  станции
проезжающим  поездам. Вырученные деньги Юрка потратил  с  толком  –
купил  водки,  сигарет, ну и там по мелочи – ещё водки  и  сигарет.
Потом, спрятав покупки под кровать, Юрка налил себе стакан, закурил
и  вышел  на крыльцо. Мимо прошло стадо коров, лето, потом  соседка
баба  Таня и осень. Надо было идти растапливать печку, но Юрка  всё
не уходил с крыльца. Что-то в его жизни неправильно, думал Юрка, но
что? Может, она, его жизнь, уже прошла мимо, как это стадо коров? И
после неё тоже остались следы в форме лепёшек? Или, может, всё  ещё
можно изменить? Мысли уносились в холодное небо, сталкивались там с
падающими  звёздами и исчезали, Юрка замёрз, зашёл  в  избу  и  сел
смотреть телевизор с огурцами. А потом он лёг спать.
   Леонид  жил  в Москве, в Лондоне и по выходным в Ницце.  Работал
он хозяином нефти какого-то большого края, названия которого так  и
не  научился  выговаривать. Хозяином нефти Леонид стал  случайно  –
пошёл  в  баню  с  одним  большим  человеком,  а  тому  прямо  туда
позвонили, так, мол, и так, нефть нашли, а чья она, непонятно. Кому
отдавать?  А  в  парилке, кроме Леонида, никого.  И  в  предбаннике
никого. В комнате отдыха, правда, две массажистки дежурили, но им и
так  хорошо  заплатили, к тому же они иностранки были, из  Украины.
Большой человек посмотрел на Леонида, выпил и отдал ему эту  нефть.
Только  попросил  делиться  иногда, ну  и  денег  на  всякие  нужды
государственные давать. Леонид исправно делился, и его за это никто
не  трогал, даже очень серьёзные люди «не-скажу-откуда».  А  сейчас
Леонид  лежал  на палубе своей яхты, пил дорогое вино,  смотрел  на
звёзды и, если звезда падала, загадывал желание. Мимо прошли  «Мисс
Мира»  и  «Мисс Вселенная», острова Французской Полинезии и  десять
лет жизни. Леонид допил вино, загадал последнее желание и уснул.
   Проснулся  Леонид далеко на Севере в покосившейся Юркиной  избе.
А Юрка проснулся на яхте Леонида, в окружении пустых бутылок из-под
дорогого  вина.  Леониду сначала всё очень понравилось  –  природа,
тишина,  никаких  «Мисс», только холодновато и  соседка  баба  Таня
вечно похмелиться просит, говорит, что под кроватью есть. Он даже в
сельмаг  как-то сходил, хотел купить ей дорогого вина, но  вернулся
расстроенный. Ну а Юрке тем более всё понравилось,  хоть  он  и  не
понял ничего.  Он  в бар с палубы спустился и зажил  там  вместе  с
барменом.  Жаль  только, что бармен по-русски не очень  говорил,  и
телевизор  у  него  не  огурцы показывал,  а  какие-то  двигающиеся
картинки.  А  огурцов  вообще  не было,  про  помидоры  Юрка  и  не
спрашивал.
   Прошло  время.  Леонид  давно стоял на крыльце  Юркиной  избы  и
смотрел  на  небо.  Он ждал падающую звезду, но  на  Севере  звёзды
падают реже, чем на Юге – боятся упасть в болото, передавить клюкву
и  утонуть, не принеся никому счастья. А Юрка тоже давно  стоял  на
палубе  яхты  Леонида и смотрел в никуда. Он  ничего  не  ждал,  он
просто испугался, что баба Таня нашла его сокровище, спрятанное под
кроватью, и похмелилась им. Вокруг был океан, Юрка не понимал,  где
его изба, как он очутился на этой яхте и как ему добраться домой. А
потом  к  нему  подошли  «Мисс  Мира»  и  «Мисс  Вселенная»,  стали
ругаться, требовать отвезти их в Париж и дать денег за три  месяца.
Юрка  с  женщинами был суров и послал их, но не в Париж, а  намного
ближе.  Он с женщинами всегда так разговаривал, без этого на Севере
не  проживёшь,  там бабы непонятливые, сразу всё выпьют.  Но  «Мисс
Мира»  оказалась ещё непонятливее и залепила Юрке в ухо, а пока  он
падал  в  океан, расцарапала лицо «Мисс Вселенной» и стала  звонить
какому-то Руслану, чтоб он забрал её отсюда. Зато далеко на  Севере
баба  Таня  не ругалась и денег ни у кого не требовала. Она  просто
топор взяла и Леонида по голове легонько тюкнула. Потом под кровать
залезла и всё оттуда выпила, даже какой-то стеклоочиститель.
   Очнулся  Леонид  на  своей яхте, недалеко  от  Марселя.  Голова,
конечно,  немного  болела,  но  Леонид  не  стал  обращать  на  это
внимания.  Он  расплатился  с «Мисс Мира»  и  с  «Мисс  Вселенной»,
отправил их в Париж, выучил название своего нефтяного края, отослал
бабе  Тане на Север ящик французского коньяка и велел капитану яхты
поворачивать в сторону России. А Юрка проснулся далеко на Севере, в
своей избе. Он вышел во двор, улыбнулся – впервые за много лет! – и
пошёл  к  бабе Тане, делать ей официальное предложение.  Баба  Таня
была  с похмелья, поэтому предложение приняла и вовремя подоспевший
ящик французского коньяка был выпит всей деревней за двадцать минут
под  лучок и варёные яйца. А после свадьбы Юрка ушёл в тайгу искать
нефть. И нашёл.
   Прошло  много лет. Леонид жил в нефтяном крае в простом  доме  и
работал  простым  нефтяником. Яхту он давно продал,  нефтяной  свой
край  отдал обратно государству, а дома в Ницце и в Лондоне у  него
купил разбогатевший Юрка. Юрка, кстати, и нефтяной край себе забрал
–  государству, видно, не пригодилось. На звёздное небо ни  Леонид,
ни  Юрка  не  засматривались – у Леонида уже давно не было  никаких
желаний, а Юрке это просто не нужно было, он все свои желания сразу
выполнял,  без  всяких там падающих звёзд. Вот только  от  жены  он
никак  не мог избавиться, от бывшей бабы Тани, которую он, на  свою
беду, светской львицей сделал. Да она уже и не бабой Таней была,  а
Танечкой,  гламурным  лицом  страны.  Такое  вот  лицо   у   страны
оказалось, с силиконовыми губами.
   И  однажды  прилетел  Юрка  в  свой нефтяной  край  по  каким-то
пустяковым  делам. Может, зарплату получить. А Леонид зарплату  уже
получил  и,  наоборот, улетал куда-то. Скорее  всего  в  отпуск,  в
Турцию,  «три звезды» и «всё включено», больше-то в России отдыхать
негде.  И чёрт дёрнул Юрку с простым нефтяником пообщаться. Никогда
не общался и вдруг захотел. Вышел он из ВИП-зала на улицу, дошёл до
общего  здания,  а там у входа Леонид стоит, курит. Посмотрели  они
друг на друга… Долго смотрели, прямо глаза в глаза, и только хотели
на   небо   взглянуть,  как  тут  Танечка  прибежала   с   Юркиными
охранниками. Такой крик подняла… Юрку в лимузин засунули, Леонида в
самолёт  проводили  без  очереди… А  с  неба  как  раз  две  звезды
скатились, яркие-яркие. И долго так летели, будто ждали чего-то, но
ни  Юрка,  ни Леонид их уже не видели. Да если б и увидели,  что  б
изменилось? Юрка всё равно свой нефтяной край никому бы  не  отдал,
ни  Леониду,  ни,  тем более, государству, а  у  Леонида  при  виде
Танечки  одно желание появилось, но он быстро одумался.  А  Танечка
эти звёзды увидела и свои желания загадать успела. Так что нефти на
её век хватит. Силикона тоже. А счастье… А счастье далеко на Севере
осталось, в болотах с клюквой, но никто из них об этом не знает… И,
как это часто бывает, никогда не узнает…
   
   
   ЗАВОЕВАНИЕ ЕЛЕНЫ

   Впервые  я увидел её на даче у своих друзей. Первое впечатление,
как  известно,  самое верное, так вот – она была  хороша.  Потом  я
выпил ещё, и она стала обворожительной, а после третьего коньяка  –
грациозной. Как я блистал для неё в тот вечер! Жениться я, конечно,
не  обещал,  но намерения у меня были самые серьёзные. Я  читал  ей
стихи позднего Михаила Круга и раннего Ильи Резника, пел что-то  из
Григория  Лепса, сыпал цитатами из Дарьи Донцовой и даже  сыграл  в
лицах  всю  последнюю серию «Нашей Раши», которую  она  пропустила.
Когда гостеприимные хозяева, устав от нас, ушли, наконец, спать, мы
решили прогуляться к озеру. Ночь, звёзды, дорога петляла меж полей,
вдалеке чернела загадочная гладь воды… Какая звенящая тишина стояла
в ту ночь! Слышен был только её раскатистый голосок, когда она пела
свою  любимую  «Таганку»,  да  где-то  в  ближайшей  деревне  орали
матерные  частушки,  казавшиеся  нам  осанной,  которую   для   нас
восклицает само небо… Потом мы плавали в тёплой чёрной воде, и  нам
чудилось,  будто мы купаемся в бесконечной ночи… А на берегу…  Нет,
на  берегу нас грела не любовь. Любовь только зарождалась  в  наших
сердцах, её серебряные нити только начали опутывать наши души…  Нас
грела  бутылка  виски,  которую она спёрла  у  хозяев,  и  сосиски,
которые взял я на закуску. И мы уже шли назад, отчего-то спотыкаясь
и падая, и мелкие камушки больно впивались в босые ноги… Жаль, жаль
было кроссовки за сто евро, оставленные по пьяни на берегу, но  ещё
оставался  вискарь, мы по очереди прикладывались к  нему  и  печаль
уходила. Да и кроссовки стоили не сто евро, как я сказал ей, а  сто
рублей.  И  мы  уже не пели, мы боялись, что песня  спугнёт  что-то
неуловимое, витающее в предрассветном воздухе. Только на  следующий
день, когда зачесались укусы, я понял, что неуловимое там витало  с
таким  противным  писком. Но пока мы шли,  обнявшись,  и  я  обещал
бросить  к её ногам весь мир, все звёзды и всю Вселенную… Я никогда
не экономлю на обещаниях, так воспитан.
     Вскоре мы дошли до дачи наших друзей. Мы даже выпили по бокалу
шампанского… Мы смотрели сквозь хрусталь на ещё робкое  и  нежаркое
солнце… Она не знала, что шампанское на виски нельзя, это понижение
градуса,  это  тазик  с  утра, это головная  боль  и  невозможность
подняться.  А  я знал, но почему-то промолчал… Она пошла  спать  на
второй этаж, а я… Но пусть это останется между нами.
   Я  проснулся  раньше неё. Где-то совсем рядом пел свою  любовную
песню  соловей,  вызывая рвотный рефлекс. Хозяева уже  встали  и  я
пошёл  к  ним с надеждой, которая оправдалась – мне молча протянули
бутылку холодного пива. Как по-другому зазвучала песня соловья! Как
по-другому засветило солнце!
   А  часов  через семь к нам вышла она. В её ресницах  заблудились
солнечные  зайчики,  в её глазах расцветали васильки,  хотя  вся  в
целом  она  выглядела  помятой. Умывшись,  она  подошла  ко  мне  и
улыбнулась. Мой перегар был уже приятен, сам я был уже элегантен  и
с  удовольствием расцеловал алые маки на её щеках.  Затем  я  вытер
губы, и мы наконец познакомились. Её звали Еленой.
   Вскоре  она  засобиралась домой. На станцию  её  повезла  Света,
жена моего друга, и я, разумеется, напросился с ними. На платформе,
когда  Света  ушла смотреть расписание, я обнял её. А  ты  помнишь,
вдруг спросила она, что ты обещал вчера? Конечно, помню, ответил я,
ведь  я  обещал  подарить тебе весь мир. И я подарил  ей  билет  на
электричку.
   Потом  у  нас  были ещё два свидания, на которых я бросал  к  её
ногам все свои деньги. Триста рублей это тоже деньги, что бы там ни
говорили её подруги.
   Уже  три  года мы живём вместе. Оказывается, она не  знает,  кто
такой  Михаил Круг, не любит Лепса, не читает Донцову, ни  разу  не
слышала  песню про Таганку и не смотрит «Нашу Рашу». Плюс ко  всему
она  ненавидит виски с шампанским и не любит купаться  по  ночам  в
озёрах.  Чем  же  я  завоевал её? Почему именно мне  достался  этот
голубоглазый и сорокалетний кусок счастья?
   Я  часто  думаю  над  этим, когда мою посуду или  стираю,  глажу
бельё  или  бреду  с сумками из магазина. Я думаю над  этим,  когда
готовлю  обед  и  мою полы, чищу её обувь и варю для  неё  утренний
кофе, драю туалет и поливаю цветы. И иногда мне кажется, что это не
я  завоевал  её,  а немного наоборот. Чуть-чуть, но наоборот.  Ведь
недаром  тётка  в  ЗАГСе, оглашавшая приговор, так мило  улыбалась,
показывая свой звериный оскал…
   
К содержанию || На главную страницу