Гриш ПЛИЕВ

К 105-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ

ОСОБЫМ СВЕТОМ СВЕТИТСЯ ДУША!



Ирина ГУРЖИБЕКОВА

В ДЕНЬ КОНЧИНЫ ГРИША ПЛИЕВА

Знаю: в бездну из бездн опрокинуты строки мои.
Не услышишь ты их и горячих похвал не остудишь.
Знаю: тяжесть утраты ложится на нас в эти дни.
Глубину же ее лишь позднее почувствуют люди.
Ведь уменьшился мир на одно из прекрасных сердец.
Увеличилась на одного журавлиная стая.
Лишь одно утешает: тогда умирает творец,
Коль его породивший народ на Земле умирает.
Но бессмертен народ. И Чермен твой по-прежнему жив.
И рассвет над горами снегами чистейшими дышит.
И, восьмую черкеску на камень седой положив,
Вместо матери старой Осетия плачет над Гришем.


Гриш ПЛИЕВ

ЯРОСТЬ

Буря в безмерной степи
            волчьею стаей завыла.
Кто-то во мраке бежит,
            страхом животным объят.
Кто-то бежит по снегам,
            чья-то зияет могила.
Кто-то заносит над ним
            свой справедливый булат.
Это не Гектор бежит
            в неколебимую Трою,
и устремился за ним
            не щитоносец Ахилл;
Вторгся в наш край душегуб,
            вторгся ночною порою;
все он пожару обрек,
            крови потоки пустил.
Снег багровеет в степях,
            снег меж курганами трупов,–
крови напился вампир
            и опьянел душегуб,–
матери стонут во мгле,
            лица погибших ощупав,–
криво смеется упырь
            в жуткой кровавости губ!
Жалобно стонет земля,
            Родина в пламени гнева;
горестно кличет земля:
            «Сын мой, врагу отомсти!»
Ярость народа светлей
            огненнокрылого древа –
храбрый советский солдат
            знает, как дело вести!
Встретился взглядом пришлец
            с грозным советским солдатом,
и отрезвился злодей,
            и устрашился всерьез:
поздно, уж поздно! За ним
            в пламени гневно-крылатом
воин советской земли
            меч справедливый занес!
Зверь, огрызаясь, бежал,
            все по пути поджигая;
мститель его настигал,
            чтоб его козни пресечь...
В ярости нашей земли
            есть справедливость большая:
непогрешимо разят
            штык и карающий меч!
Ветер ли воет в степи,
            грозы ль в горах разразились,
путнику ныне и впредь
            чудится, будто бы враг,
будто поверженный враг,
            выжить отчаянно силясь,
мечется, воет, скулит,
            корчится, втоптанный в прах!
Перевод А. Голембы


В ОКОПЕ

Сидим в окопе.
Ждем сигнала к бою.
Мы все к нему готовы, как один.
Солдаты, породненные судьбою, –
Казах, аварец, русский, осетин.

Окоп спаял нас.
Сблизил наши жизни.
Нам дружбу эту век не позабыть.
Мы отвечаем за судьбу Отчизны,
Мы только вместе можем победить.
Пусть знают наши сакли, юрты, хаты
В родных степях, долинах и горах,
Что в грозный час
                       мы встанем
                                  брат за брата
Аварец, русский, осетин, казах.

Все рождены мы под единым небом,
А если надо – и умрем под ним.
И сыты мы – одним и тем же хлебом:
Общенародным.
                       Горьким.
                                 Фронтовым.

И матери, качая колыбели,
Ним песни одинаковые пели,
Как пели их всегда, во всех веках.
Всем детям,– лишь на разных языках.

Нам не нужны ни почести, ни слава,
Ведь мы сильны сплоченностью своей.
Ты победишь, любимая держава,
Имея стольких верных сыновей!

И все-таки –
Не знаю, в чем причина, –
Когда в бою, солдатский долг верша,
Средь самых первых вижу осетина,
Особым светом светится душа!
Перевод Т. Веселовой


СОСНА

Лес полуденный полон света,
Летний воздух душист и чист.
Чуть покачиваясь от ветра,
К солнцу тянется каждый лист.

У заросшей травой воронки,
Что оставила здесь война,
Вдалеке от берез, в сторонке,
Одиноко растет сосна
Вижу: веткою, как рукою,
Машет, будто зовет к себе.
Что-то женственное, людское
Было в тихой ее мольбе.

Подошел я к сосне – и замер.
И вздохнул, и глаза отвел:
Залит был, как лицо – слезами,
Золотою смолою – ствол.

Рядом – восемь убитых деток,
Восемь сосенок молодых,
Без хвоиночки и без веток –
Тонких, высохших, неживых.

И стоял я, солдат бывалый,
И глядел, как в лесу, при мне,
Плачет дерево...
                           Видно, мало
Человеческих слез войне.
Перевод Т. Веселовой


ТЯЖЕЛОЕ ДЫХАНИЕ

Опустилась ночь над полем боя.
И казалось, в этот поздний час
Поле боя – стало просто полем,
Столь привычным каждому из нас.

Ни звезды, ни лунного сиянья...
Тьма и тишь – куда ни кинешь взгляд.
Слышно лишь тяжелое дыханье
Боевых товарищей-солдат.

Ночь благоухает ароматом
Трав и злаков, редких на войне.
Я ползу с товарищами рядом
Со смертельным грузом на спине.

Нам бы только до объектов вражьих
Доползти, пока не рассвело...
Знаем, что легло на плечи наши,
Потому и дышим тяжело.

Знаем мы, что цель у нас – едина.
Потому и в такт стучат сердца.
Но сейчас нам жизнь – необходима,
Чтобы долг исполнить до конца:

Наше дело – дать сигнал к атаке,
Наше дело – не свернуть с пути,
Xоть ужом, хоть червяком во мраке
Вовремя до цели доползти.

Ну и что же, доползем, раз надо,
Даже если в спину дышит смерть!
На войне таков удел солдата –
Лишь бы человеком умереть.

Скоро солнца луч
                              земли коснется...
Но сейчас не рады мы ему.
В первый раз мы не торопим солнце,
В первый раз благословляем тьму!

Для того чтоб жизнь торжествовала,
Мы сегодня, может быть, умрем...
Но сперва –
                       во что бы то ни стало
Страшный груз до цели донесем!

Ну, а если
                 будем живы,–
                                           вспомним
Этот грозный час и эту тьму...
Поле боя – станет просто полем,
Как и быть положено ему.
Перевод Т. Веселовой
К содержанию || На главную страницу