Алан ЦХУРБАЕВ

           К 25-ЛЕТИЮ ДНЯ ПОБЕДЫ И НЕЗАВИСИМОСТИ АБХАЗИИ

ПОЕЗДКА В АБХАЗИЮ

   
   Впервые  я  попал в Абхазию зимой 99-го года. Я  только  окончил
свою  учебу  в  университете и решительно не знал чем  заняться.  И
только  в  моей  неприспособленной к рациональному мышлению  голове
могла возникнуть идея искать работу в Абхазии в конце 90-х. Видимо,
я  казался  себе эдаким Карлом Россманом из романа Кафки «Америка»,
который  отправился покорять неизвестную страну.  Вот  только  были
некоторые  расхождения  с  антуражем.  Америка  начала  ХХ-го  века
переживала   небывалый  промышленный  подъем,  из-за   чего   туда,
собственно, и стремились миллионы ми-грантов со всего мира. Абхазия
в  конце  90-х находилась в полной экономической блокаде, и  искать
там удачу мог только безумец.
   Перед  отъездом  я  зашел в редакцию журнала  «Дарьял».  Главный
редактор  Руслан  Хадзыбатырович выдал  мне  липовое  удостоверение
сотрудника  журнала  и  несколько письменных рекомендаций.  Они  не
сработали.
   В  Сухуме  я  остановился у семьи Адлейба. Внучка  хозяина  дома
была  наполовину осетинкой, и мы были знакомы. Первое, что я сделал
в  городе,  это  заглянул  в пресс-службу президента,  представился
журналистом  и  попросил взять интервью у Владислава Ардзинба.  Мне
пообещали помочь, правда, без особой уверенности, и я подумал,  что
вряд ли это получится.
   Адлейба жили в районе «Красного моста», это в удалении от  моря,
на  возвышении.  У  хозяина  был очень  старый  «Москвич»,  который
постоянно глох на подъеме домой. Из-за этого он постоянно брал меня
с  собой  по  своим  делам, чтобы на обратном пути  вместе  толкать
машину.  А вечером мы сидели возле камина, ели мандарины и  бросали
кожуру  в  огонь. Мандаринов было очень много. Вывезти в Россию  их
было  невозможно,  и поэтому их никто даже не собирал.  На  местном
рынке  они стоили какие-то копейки. Яркие желто-зеленые деревья  на
фоне  снежных полей, это то, что мне запомнилось в Абхазии в первую
очередь.
   Пару  раз  я  зашел  в местные офисы международных  гуманитарных
организаций, заполнял анкеты, но услуги переводчика им оказались не
нужны.  Довольно  скоро  я понял всю безнадежность  своей  затеи  и
засобирался  домой,  но  тут со мной связались  из  пресс-службы  и
сказали, что президент ждет меня завтра у себя в кабинете.
   Политика меня тогда интересовала меньше всего в жизни. Я  ничего
в  ней  не  понимал и даже не пытался разобраться. Но к интервью  я
постарался подготовиться заранее и сформулировал вопросы при помощи
знакомых.  И  все  равно  это было жуткой любительщиной  и  дешевой
авантюрой.  Но  настоящий  провал был впереди.  Уже  в  кабинете  у
президента у меня вдруг отказал диктофон. Я так и не понял,  что  с
ним  случилось,  секунду назад все было отлично, я проверял,  но  в
кабинете   он  просто  отключился,  и  все.  Владислав  Григорьевич
оказался человеком неравнодушным, тут же взял у меня из рук аппарат
и  сам  постарался  его наладить, но безрезультатно.  Мне  пришлось
фиксировать  его  речь  на  бумаге, но Ардзинба  говорил  быстро  и
воодушевленно, заодно раскуривая сигареты «Парламент», и все, что я
успел записать, едва заполнило два листика в моем блокноте. Это был
полный  провал, за который мне и сейчас неловко. Однако я  произвел
большое  впечатление на хозяина дома, где остановился.  «Я  за  всю
жизнь   Владислава  не  видел,  а  ты  вот  так  приехал  и   сразу
встретился…», с удивлением говорил он…
   На  следующий  день  я уехал из Абхазии. На  границе  российские
пограничники  продержали  меня несколько  часов,  потом  отвезли  в
адлерское  отделение  милиции, где сфотографировали  с  номерком  в
руках  и  взяли отпечатки пальцев. В итоге, я опоздал  на  поезд  и
потратил последние деньги на такси, чтобы догнать поезд в  Сочи.  В
вагоне я думал о том, что вряд ли от Осетии до Абхазии можно  найти
большего неудачника, чем я.
   Через  десять лет после той поездки случилось то, о чем  говорил
в  том интервью Ардзинба – независимость Абхазии признала Россия. А
еще  спустя  10  лет,  в  сентябре этого  года,  Абхазия  масштабно
праздновала 25-летие Дня Победы. Этому событию частично и  посвящен
настоящий номер журнала.
   Читатель  найдет  здесь три материала из  Абхазии.  Это  военный
очерк «Шромское лето 93 года», посвященный последним месяцам войны.
Его  автор  –  Батал  Кобахия  – герой  абхазской  войны,  один  из
организаторов   медико-санитарного   батальона   вооруженных    сил
Республики Абхазия. Познакомиться с ним лично мне повезло во  время
той  самой  моей первой поездки в Сухум, и с тех пор я  считаю  это
знакомство большой честью для себя.  Специально для «Дарьяла» Батал
Самсонович  основательно переработал свой  текст,  добавив  в  него
много  нового,  в том числе принципиально важный для  повествования
фрагмент   об   осетинском  батальоне.  Но  помимо   документальной
ценности,  в  рассказе  есть и важная мысль –  автор  и  противится
воспоминаниям о войне, чтобы не переживать ее вновь и вновь,  но  в
то   же   время  понимает  необходимость  этой  памяти.  Из   этого
противоречия рождается уникальный авторский голос.
   Это   пьеса   «Вечное  царство»,  новое  произведение  абхазской
писательницы   Эли   Джикирбы.  Растянутое   на   три   десятилетия
повествование  выстроено  очень  динамично,  благодаря  неожиданным
поворотам  сюжета.  На примере жителей одного села  автор  пытается
дать масштабную картину современной Абхазии, от «застойных» 70-х, с
еще  традиционным  укладом  тех лет в обществе,  до  военных  90-х,
поразивших  общество не только горем войны, но и такими бедами  как
братоубийственные «разборки», наркомания, лже-герои  войны  и  лже-
религия. Публикация этой пьесы является для нашего журнала в каком-
то   смысле   экспериментом.  Не  только  потому  что   драматургия
появляется  весьма редко на страницах «Дарьяла», но  больше  потому
что это объемное по замыслу произведение с открытым концом. И пусть
каждый   сам  даст  ответ  в  чем  путь  к  «вечному  царству»,   в
бескорыстной  любви к своей земле, в труде и заботе о  своем  доме,
или,  подобно одному из героев пьесы, в беспечном его ожидании лежа
на  диване  и  полном  отрешении от реальности.  Пьеса  публикуется
впервые.
   И  третий  материал  – это подборка работ абхазских  художников,
где  трагические сюжеты соседствуют с красочными, залитыми  солнцем
пейзажами. В этом странном соседстве часто вся наша жизнь.
   Роман  Кафки  о  покорении Америки так и остался неоконченным  и
обрывается  на полуслове. Так и мне порой хочется думать,  что  мой
роман  с  Абхазией не окончен, и я еще смогу написать  о  ней  пару
глав.
К содержанию || На главную страницу