Ирина ГУРЖИБЕКОВА

ЧУВСТВО ДОРОЖЕ ОПЫТА



ЗАКЛИНАНИЕ

Не коснись, нечистая рука,
Чистого младенца в колыбели.
Снов невесты. Вдовьего платка.
Птиц, что рассыпают в листьях трели.
Не коснись, нечистая рука,
Ампулы с подаренною кровью.
Двери зала, где звучит Бетховен,
Не коснись, нечистая рука.
Не дотрагивайся и слегка
До кустов рябины и сирени.
Даже моего стихотворенья
Не коснись, нечистая рука.
У тебя ж с душою – полный лад.
Ты бы ей по дружбе подсказала,
Чтобы отправлялась прямо в ад.
Чтобы небеса не оскверняла.
… Не коснись мольберта и станка.
Кнопки пуска перед звездным взлетом.
Денег, на которых капли пота,
Не коснись, нечистая рука.
Порожденье наше и проклятье…
От тебя избавимся, когда
Не познавшая рукопожатья,
В воздухе зависнешь на года.
На века. Без смысла и без дела.
Без тепла и света… А пока –
Обелиска мраморного тела
Не коснись, нечистая рука!


НА ВЫСТАВКЕ ДЕТСКОГО РИСУНКА

О, как взрослым художникам
Порой не хватает этого –
Этого детского света,
Этого детского цвета…
Этого вдохновенья,
Свободного от обихода.
Этого удивленья
Пред каждой частицей природы…
Что вблизи, что издалека –
Глядеть не наглядеться…
Ведь кистью двигает не рука –
Скорее душа и сердце.
Чуть повзрослели? Другие
Вокруг и звуки, и краски?
Нет, в елке по-прежнему видят
Не ствол и хвою, а – сказку.
Они рисуют портреты
Не схожие, а сродненные.
Они рисуют рассветы,
Где солнце – с оттенком зеленого,
Поскольку, всходя, касается
Листвы деревьев лесных…
Не пишут они – им является
Рисунок – как песня и стих.
У старших – своя мудрость…
Укоры  приняв  безропотно,
Стоит у мольберта юность,
В ком чувство дороже опыта.


ТОСКА

Вот говорят – тоска зеленая…
Откуда взялся этот цвет?
Зеленый – это лист, влюбленный
В закат свой каждый и рассвет.
Тоска – она, конечно, черная,
Где не искрит ни речь, ни взгляд.
В ней ты – как яблоко моченое;
И то ль съедят, то ль не съедят.
А может быть, скорее – красная.
Огнем внутри палит она.
Но красная – еще опасная,
Поскольку ближнему видна.
Нет, все-таки, наверно, серая,
Как небеса перед дождем.
Такую тихо и не сетуя,
Запустим в сердце, впустим в дом…
А, впрочем, цвет – он явно лишний.
Хоть в мире цвет имеет все.
Просто невидимо, неслышно
Терзает душу и трясет.
А за окном – афиша броская.
У кассы – очередь рекой…
Пойду-ка лучше слушать «Тоску»,
Чем этой маяться тоской…


ХОЧУ…

Хочу… Хочу… Бессмертное слово.
С первым дыханьем входит в нас.
Хочу быть красивым, хочу быть здоровым,
И лишних лет пятьдесят про запас…
Хочу, чтоб смеялись дети,
Не ведая взрослых проблем и страстей.
Хочу, чтоб не было на планете
Рабов чужих бредовых идей.
Хочу быть богатым – но в меру.
Умным – но не мудрецом,
Кто, других насыщая знаньем и верой,
Порой свое теряет лицо.
Хочу понять, наконец, о чем
Мне шепчет нервный осенний лист.
Хочу, чтоб появилось плечо,
Сказавшее мне: Обопрись!
И сгорела ненужных бумаг дребедень,
От которой мы стонем и плачем.
Хочу… Хочу, чтобы каждый день
Просыпалась на нас хоть крупинка удачи.
Хочу понять, кто взвел пирамиды –
Гении или бездарности?
Хочу, чтоб исчезли все обиды
И остались одни благодарности.
– Хотеть не вредно, – сказал народ.
А народ – он прав изначально.
Но хочу, чтоб был дан народу полет
Орлов, голубей и чаек…


ГОЛУБЬ

Сел голубь на мое окно.
Не в меру любопытен,
Чуть клювом не долбит стекло:
Что ж мир людской столь скрытен?
И на моих устах застыл
Вопрос вполне серьезный:
А как тепло ты сохранил
В январские морозы?
Как сохранил ты чистоту
Средь этой зимней слякоти,
И как умеешь на лету
Не дать подружке плакать.
Направить нежности струю…
Как надо, приголубить…
Не потерять судьбу свою
В небесной серой глуби?..
Все. Улетел. И покормить,
Как надо, не успела…
Зато сумел он разбудить
Во мне и дух, и тело.
И встрепенул своим пером
Угасшие порывы…
Примета – голубь за окном –
Считается счастливой…


ПРИЗНАНИЕ

Все до меня открыли.
Все до меня нашли.
И атом давно расщепили,
И в небо крылато взмыли,
И втиснулись в глубь земли.
Все лучшие песни спеты,
Теснятся тома стихов…
И каждый угол планеты
Для многих уже не нов.
А как возвысили горы!
Выше самих вершин.
Но кто говорит о них гордо,
Не часто туда спешит.
Целину пахала не я,
И на полюсе не бывала.
И над  Тибетом заря
Не для меня вставала.
Оглянулась – а жизнь-то пройдена.
Мечты – журавли бумажные.
Моя как бы сузилась родина
До квартиры в многоэтажном.
Так и хочется крикнуть людям,
Кто в быту, как в норе, увяз:
Дальних троп без вас не убудет.
Но без них ведь убудет вас…
К содержанию || На главную страницу