Татьяна ОСТАЕВА

МАГРЕЗ КЕЛЕХСАЕВ

   
   В   1982   году  на  сцене  Северо-Осетинского  государственного
драматического  театра  (ныне  Северо-Осетинского  государственного
академического   театра   имени  Владимира  Тхапсаева)   состоялась
премьера   спектакля  «Тимон  Афинский»  по  пьесе   В.   Шекспира.
Считавшаяся  неоконченной, пьеса великого драматурга  впервые  была
поставлена в нашей стране.
   Простое   и   остроумное   решение  художника   театра   Магреза
Келехсаева  заключалось  в метком и точно найденном  художественном
образе  всего спектакля, с убедительной силой раскрывающем  главное
содержание пьесы – губительную власть денег над человеком. В основе
его  –  изображение  монеты как символа наживы, алчности  человека;
располагаясь   во  фронтальной  или  горизонтальной   плоскости   в
зависимости  от ситуации, она превращалась то в колонну,  то   стол
для  пирующих,  то  в пещеру отшельника… Художественное  оформление
спектакля  в  постановке  Келехсаева было отмечено  Государственной
премией РСФСР.
   Так  пришло  широкое  признание творчества  Магреза  Келехсаева,
который  к  тому  времени  уже  более десяти  лет  являлся  главным
художником   Северо-Осетинского   государственного   драматического
театра.
   Магрез  Келехсаев родился в 1940 году в с. Джава  Южной  Осетии.
После  окончания Цхинвальского художественного  училища   Келехсаев
некоторое  время преподавал в одной из местных школ, а в 1968  году
поступил  в  Ленинградский (ныне Петербургский) институт  живописи,
скульптуры  и  архитектуры им. И.Е. Репина,  вначале  на  отделение
станковой  живописи,  а  затем перешел на театрально-декорационное,
где  его педагогами были А.И.Веселкин, Д.Ф.Попов, А.И.Сегал  и  др.
Свою  дипломную  работу,  эскиз  декорации  «Я,  бабушка,  Илико  и
Илларион» по пьесе Н. Думбадзе Келехсаев защитил на «отлично».
   Вернувшись  в  Осетию, Магрез активно включился в художественную
жизнь  республики.  Вступил в Союз художников  СССР,  участвовал  в
республиканских, зональных, всесоюзных, всероссийских выставках.  В
его  сценографии с успехом проходили спектакли не только  на  сцене
осетинского  театра,  но и Русского драматического  и  музыкального
театров    Владикавказа,  в  Цхинвале,  Ростове-на-Дону,  Кишиневе,
Горьком,  Москве, за рубежом (Германии, Болгарии,  Венгрии)  и  др.
Спектакли   разного  жанра  (драма,  опера,  балет)  и  стиля,   от
классических  до современных постановок – все они свидетельствовали
о   широком   художественном  диапазоне  автора,   его   творческих
возможностях.
   Уже  в  первых работах художника сказался решительный  отход  от
традиционной   сценографии  конкретно-бытового   характера,   долго
существовавшей на сцене национального театра. Келехсаев стремился к
лаконичности, условности художественного языка, к созданию  единого
сценического   образа,   к  богатству  выразительных   средств,   к
использованию возможностей современной сценической технологии.
   В  спектакле  «Колыбель»  по  пьесе  осетинского  драматурга  С.
Кайтова,     рассказывающего     о    становлении     национального
профессионального театра, художник создает образно-пространственную
среду, концепцию изобразительного решения в виде  единой живописно-
конструктивной   установки,   в  основе   которой   была   заложена
поэтическая метафора, определяющая идею всего спектакля. Сцепленные
ладони    рук,   имитируя   «сцену-колыбель»   олицетворяли    идею
солидарности людей, созидавших театр.
   Тот  же принцип единого декорационного решения избирает художник
в  спектакле «Святая святых» И.Друце. Станок – пандус, изображающий
мост,  остается неизменным на протяжении всего спектакля;  меняются
лишь живописные картины задника сцены, служащие не только фоном, но
и необходимой «жизненной средой» спектакля.
   В   другом   спектакле,  «Мата  Хари»  Н.  Йорданова,   активная
пространственная   выразительность  замысла   достигалась   строгой
рационалистичностью  конструктивного построения  единой  установки,
сложной раскладкой  света. Три зарешеченные стены оголенной комнаты
с установленными на них прожекторами – вся декорационная установка.
Образ  комнаты  –  западни, похожей на клетку, в  которую  попадает
болгарская   разведчица  и  ее  друг,  напоминает   о   тюрьмах   и
концентрационных лагерях, о насилиях и зверствах фашизма.
   В  работах  над  постановками  «Чермен»  И.  Плиева,  «Сломанное
кресло»   В.  Малиева  и  др.  перед  зрителем  возникает  реально-
иллюзорный  образ  спектакля, но в то же  время  это  мир  условно-
театральный, увиденный через призму современного восприятия.
   Показателен  в  этом отношении спектакль «Дуэль» М.Байджиева,  в
котором  как бы совмещаются два плана – условный и реально-бытовой,
что  придает  спектаклю  неожиданно гротескный  характер.  На  фоне
рисованных   декораций  с  условным  изображением   пейзажа   ездит
настоящая машина, в надувном бассейне плавает настоящая лодка, льет
настоящий дождь… Мещанскому миру вещизма художник противопоставляет
мир духовный ценностей. И как утверждение последнего воспринимается
в конце спектакля изображение восходящего на горизонте солнца.
   Иное  решение  в  спектакле «Я, Бабушка, Илико  и  Илларион»  Н.
Думбадзе, национальное прочтение которого заключалось не столько  в
достоверном воспроизведении особенностей природы Грузии, сколько  в
воссоздании  ее колорита, тонкого юмора. Излюбленный мотив  дерева,
часто  встречаемый  в  сценографии Келехсаева («Святая  святых»  И.
Друце,  «Тимон  Афинский»  В.  Шекспира)  здесь  не  только   место
действия,  где проходят главные события, а – высокое,  упирающее  в
небо  дерево  с  широкой  раскидистой  кроной,  мощным  стволом   –
напоминает   зрителю   об   устойчивых   человеческих   отношениях,
неразрывности человека со своей землей, ее корнями.
   Героико-романтическая направленность творчества Келехсаева,  его
склонность  к развернутым живописным полотнам сказались  в  оперной
постановке   «Коста»   Х.  Плиева.  Монументальный   величественный
характер обретают его декорации в шекспировских трагедиях «Макбет»,
«Король Лир».
   Выразительным,     эмоционально    приподнятым    представляется
спектакль «Судьи» Г. Плиева, рассказывающий о становлении советской
власти  в  Осетии. Декорация каждой картины несет  в  себе  строгую
завершенность целостного композиционного решения. Впечатляет мощная
весомость  архитектурных масс, картины суровых величественных  гор,
аромат народного быта.
   Во  всех  своих  постановках  художник выступает и  как  соавтор
режиссера,  стремясь  к эмоционально-образному  и  психологическому
истолкованию   драматического   материала.   Наглядно   это   можно
проследить  в  спектаклях  «Честь отцов» Г.  Хугаева,  «Фатима»  К.
Хетагурова, «Синие кони на красной траве» М. Шатрова и  др.  Пример
глубокого прочтения материала, создания выразительно-эмоционального
образа-спектакля  «На  дне» М. Горького,  отмеченный   дипломами  1
степени  в  Москве и на фестивале горьковских пьес  в  г.  Горьком.
Единая живописно-конструктивная установка сценографии спектакля «На
дне»  обусловлена не столько единством действия, сколько  единством
замысла   драматургии,   его   идейно-художественным   содержанием.
Художник  до предела «обнажает» картину социального «дна».  Выявляя
материальность  предметов,  вплоть  до  ощущения  их   фактурности,
художник тем самым создает впечатление «натуральности» обстановки в
той   степени,  когда  она  кажется  призрачным  миражом,  страшным
видением.  Изобразительное  решение, построенное  на  ассоциативном
восприятии,   в   целом  являет  собой  завершенный   образ   «дна»
человеческого   падения,  полного  безысходности  и  безнадежности.
Кулисы,  задрапированные мешковиной, ветхие  подмостки  ночлежки  с
брошенными  на них лохмотьями, полусгнившие лестницы,  спускающиеся
откуда-то  сверху, дощатый пол – все выкрашено в один ржаво-грязный
цвет,  сгущающийся сверху вниз. И только на самом  верху,  как  луч
надежды  –  светлая полоса неба, к которой невозможно добраться  по
оборванным лестницам-веревкам.
   Творчество художника Магреза Келехсаева не ограничивается  одной
театральной  деятельностью.  Он  много  и  плодотворно  трудится  в
станковой   живописи.  Процесс  этот  не  случаен  и   закономерен.
Синтетическое искусство сценографии включает в себя много  аспектов
творчества,  в  том  числе  и живопись.  Последняя  –  органично  и
полнозвучно   входит   в   изобразительную  структуру   театральных
композиций  художника,  являясь  ее  одной  из  самых   сильных   и
неотъемлемых сторон.
   Многие декорации Келехсаева напоминают живописные картины,  чему
способствует   обращение  художника  к  самостоятельным   станковым
композициям.  Занимая  равноправное место с театральными  работами,
станковая  живопись  постепенно обрела   самодовлеющее  значение  в
творчестве  мастера.  Помимо  участия  в  художественных  выставках
театральными  работами, Келехсаев экспонирует  живописные  полотна:
сюжетно-тематические  картины,  пейзажи,  портреты,  натюрморты.  В
настоящее  время Келехсаев – один из ведущих осетинских живописцев,
творчество которого широко известно  не только в республике,  но  и
далеко за ее пределами.
   Его   работы  отмечены  премиями,  приобретены  музеями  Москвы,
Петербурга,   Тбилиси,  Цхинвала  и  других  городов.  Персональные
выставки,  групповые  выставки с его участием  проходили  в  разных
городах России и за рубежом.
   В  станковых  работах  Келехсаева  ощущается  рука  театрального
художника.  Его  живописные  работы  тяготеют  к  монументальности,
весомой    пластичности   форм,   четкому   ритму,   многоплановому
конструктивному  строю  композиции,  локальности  и  декоративности
цвета.  Это касается и сюжетно-тематических полотен, и пейзажей,  и
портретов.  Развернутые  во времени и пространстве  картины  «Аул»,
«Мой  край»,  «Осень» объединяет  многоохватность действительности,
стремление  художника к поэтически-возвышенной  трактовке  образов.
«Мой  край» - наиболее характерная по своему художественному  строю
картина Келехсаева. Широкая панорама горного села, обозреваемая как
бы сверху, показывает не только богатство и красоту родной природы,
но и различные сцены из жизни людей села: застолье, танцы, свадьба,
похороны.
     Тематические полотна Келехсаева неоднозначны, как правило, они
имеют  несколько содержательных пластов и несколько  композиционных
планов.   В   них,  как  в  фокусе,  концентрируется  многообразное
жизненное  содержание,  выраженное  во  всем  богатстве  живописно-
пластической  формы. Всех их объединяет одна лирическая  интонация,
любовь  художника в своей земле, сельской жизни, простым труженикам
(«Пекут лаваш», «Перед праздником», «Сенокос» и др.).
   В  картинах  «День св. Марии», «Свадьба в Цмти», почти  во  всех
пейзажах   («Чеселт»,  «Первый  снег»,  «Знойный  день»)   художник
тяготеет  к  эпическому показу родного края. В  произведении  «Сбор
плодов» статичные фигуры людей обращены лицом к зрителю, и  как  бы
застыли  во  времени, они  воспринимаются как часть самой  природы,
окружающей их в своем изобилии урожая яблок.
   Стремясь  создать емкий образ, вмещающий в себя представление  о
мире целом, выражающий вечные категории бытия, Келехсаев обращается
к традициям классического искусства.
   В  картинах  «Зима  в  Чеселта», «Дерево моего  детства»  чистые
локальные  цвета,  светлый колорит «одушевляют»  природу,  придавая
почти  сказочно-ирреальный  характер девственной  красоте  снежного
покрова,  плотно покрывающего вершины гор, деревья, дома маленького
горного  аула. Мощный ствол дерева, с обрубленными голыми  ветвями,
являясь  композиционным  стержнем картины «Дерево  моего  детства»,
придает ей особую живописно-пластическую выразительность.
   В  произведениях  художника  почти всегда  отсутствует  динамика
действия:   характер   созерцательности,  философски   поэтического
мировосприятия  определяет  их образное  содержание.  Гармоничность
соотношения  человека и среды, смысловая наполненность изображения,
и  содержательность  цвета  –  отличительная  особенность  пейзажей
художника. В картине «Тишина» изображение деревьев на первом  плане
прерываются  паузами уходящего вдаль пространства. Этот размеренный
музыкальный  ритм  условных  по цвету декоративных  изобразительных
групп наполняет пейзаж настроением удивительной поэзии и тишины.
   В  основе произведений, посвященных Великой Отечественной  войне
заложены личные детские воспоминания художника, рассказы очевидцев,
трансформированные в сознании художника, его собственное восприятие
далеких  суровых  лет. Тему мужества, солдатского сыновнего  долга,
подвига  во  имя Родины в картине «За волю народа» автор  стремится
раскрыть сдержанными скупыми пластическими средствами. Произведения
«Казбек»,   «Расставание»  в  основном  затрагивают  одну   сторону
эмоционального  состояния людей в  первые дни  войны:  застывшие  в
скорбном  молчании фигуры людей на первом плане  –  печальная  тема
прощания.   В  произведении,  посвященном  памяти  отца  художника,
пропавшего  без вести на войне, отчетлива ассоциативность  мышления
автора.  Несколько  планов, располагаясь на  одной  плоскости,  как
наплывы   кадров   с  едва  обозначенными   на  них  изображениями,
«находят»  один  на  другой:  горы,  крыши  домов,  кувшин,  цветы,
поминальные  фрукты – все вмещается в пространство вокруг  стола  с
выдвинутым  из  него  ящиком  с орденами,  солдатскими  письмами  –
треугольниками. Светло-голубой колорит соответствует всему  настрою
картины, характеру грез, воспоминаний…
   В  своих  портретах художник чаще обращается к  женским  образам
(«Портрет  жены»,  «Портрет Царукаевой», «Студентка»,  «Актриса  Т.
Кабанова»  и  др.). В них художника волнует разное  психологическое
состояние человека. Образ рождается в результате синтеза портретной
характеристики,  особенностей рисунка  фигуры  (ее  позы,  жестов),
эмоционального  звучания  окружения (интерьера,  пейзажа  и  т.п.).
Колорит  играет  немаловажную  роль.  Цветным  резким  штрихом  или
пластичным  мазком  лепятся конструкция головы,  характерные  черты
лица.   Остро  выразительно  лицо  в  «Южанке».  Пастозно  и  очень
динамично написано лицо «Девушки». Художник любит изображать  своих
героинь в окружении предметов, дополняющих характеристику портрета.
В  картине  «Отдых» молодая женщина сидит рядом с  мольбертом,  что
говорит  о  профессии портретируемой и создает особый мир  картины,
его  «творческий настрой». Светлые тона, в которые как бы погружены
лик  женщины  в  белой косынке и предметы, создают  впечатление  их
неосязаемости,   бесплотности,  какого-то   внутреннего   духовного
«парения», состояния созерцательности и глубокой задумчивости.
   Неглубокое  пространство интерьера, в которое художник  помещает
своих  героинь,  нередко органично переходит в пейзаж,  видимый  за
окном.  Так, в «Портрете Н.Бабашвили» профиль девушки изображен  на
фоне открытого окна, с раскрывающимся за ним пейзажем, напоминающим
пейзажи  на  картинах  художников Возрождения.  Такая  своеобразная
ретроспекция,  обращение к традициям прошлого,  обогатила  образную
характеристику,  облагородив портрет  и  придав  ему  загадочную  и
притягательную силу.
     Иногда  портрет  в  трактовке художника  перерастает  жанровые
рамки.  «Мой  Чаплин», серия картин «Коста» – это портреты-картины,
портреты-притчи, портреты-исповеди любви и признательности.
   Картины,  посвященные образу Коста решены  разнопланово.  В  них
отражены и биография поэта и живописная деятельность Коста  («Коста
расписывает Алагирскую церковь») и философские раздумья художника о
смысле  и  высоком значении поэта, о народности и гражданственности
его творчества. Коста в трактовке Келехсаева – собирательный образ,
это образ творца, натуры возвышенной и трагической.
   Магрез  Келехсаев по-прежнему много и плодотворно трудится.   Он
постоянно в пути, в поиске. И хотя его творчество достигло высокого
уровня  мастерства, он постоянно стремится к совершенству, к  более
полному,  сложному и многогранному воплощению творческих  замыслов.
Это поступь мастера, овладевшего тайнами искусства.
К содержанию || На главную страницу