ПРОСТРАНСТВО СЛОВА
Поэзия есть попытка преодолеть земное одиночество. Стать словом, распявшись на кресте его внутренней формы.
Для поэта слово – это мировое пространство и его собственное «Я», распростертое на кресте мира – пронизанного болью, раздираемого противоречиями, жестокостью и бессмысленностью творимого дикой и беспощадной волей человека.
Первичное Слово – созидающее и животворящее – теряется и гаснет в Хаосе. Остается лишь надменный череп человеческого своеволия – Голгофа, «Черепная гора». Гора, ставшая миром горя, тем миром, где мы страдаем, теряем близких, рискуем сами, бьемся в отчаянии, словно Мария Магдалина у креста, каменеем, как апостол Иоанн, или страшно молчим в своей скорби, подобно Деве Марии. Мы – в этой толпе на мертвой горе, на мертвой точке людской ненависти, вражды и равнодушия.
Два тысячелетия длится мгновение смерти Спасителя. Его смерть – наша жизнь…
Мы знаем, что Он воскрес. Но для нас этого нет: мы видим лишь сотворенное человеком зло – смерть безвинного, настоящее или образное уничтожение. Стоим на Голгофе мира, и тень Креста длится криками невинно убиенных.
Мы видим, к своему счастью, только фрагменты. Чувствуем свою боль. Поэт видит шире и глубже, видит толпу в лицах, сознает мир в пространстве слова. Зачем?..
Когда не был понят Спаситель, к людям был послан художник – человек созидающий. Такой же, как Иисус, одинокий, так же обращающийся не к толпе, но к каждому. Ничтожная и великая калька Слова.
Поэт говорит с нами о нас. Его одиночество – это наше отсутствие. Наше – того, кто способен слышать и понимать. «Имеющий уши да услышит…» Услышали – распяли. Поэт всю жизнь на кресте – боли и чужого безразличия. Поэзия – попытка коммуникации, усилие освободиться от одиночества, обретя равного. Равного по боли. Утешить и тем утешиться самому, разорвав одиночество – общее. Общее до тех пор, пока слово не будет услышано и принято.
К этому человеку поэт обращается в момент творчества и всю жизнь (которая и есть – момент творчества). К нему – единственному другу. Для поэта не иметь друга в этой жизни – одиночество далеко не полное. Абсолютное – не найти своего читателя. Не быть услышанным, понятым и принятым. Не найти успокоения и не принести его. Не быть.
Поэт – половина единого существа. Вторая – читатель. Читатель, равный поэту. Тот, кто от собственной боли вспомнит строку, написанную также от боли, и этим – как плюс на плюс – уничтожится (на минуту!) боль обоюдная. Ее совершенное исчезновение – лишь в первопричине поэта – в вечном Слове.
Эхо Логоса звучит в пространстве одиночества – в пространстве мира, слова, «Я» поэта. Бог обращается к людям через искусство – высшее творение человека. Поэзия – мучительная попытка освободиться из пространства мира-креста – становится новым пространством – добра. Поэзия – во в