Ада ТОМАЕВА

ВЕРНОСТЬ МИНУВШИМ ГОДАМ

Шелестящая лунная ночь.
Остывают ладони каштанов.
Ветер с гор, - и в порыве нежданном
Облака устремляются прочь.
Шелестящая лунная ночь
Над уснувшими далями века,
Над Добром и над Злом
				Человека,
Уносящем и жизнь его прочь.
Шелестящая лунная ночь.
Ритмы сердца тревожны и часты.
И, как призрак во мраке
				опасном.
Тень орла устремляется прочь.
Шелестящая лунная ночь,
Цепи гор в облачении странном.
И покой, бесконечно желанный.
Даже в снах нам не в силах
				помочь. 
Шелестящая лунная ночь.
Отчего не приносишь забвенья?..
Ты, познавшая святость
				смиренья,
С блеском дня устремляешься прочь.
Шелестящая лунная ночь...
7.08.1996 г.

* * *
На излете зимы
		синеватых сугробов плащи.
Шалый ветер, в тиши
		не колдуй, не зови, не ищи,
Не стучи мне в окно,
		в предрассветную темь не тревожь,
Я не слышу тебя, 
		не откликнусь, но все же, но все ж.

Шалый ветер весны,
		ты какие напасти несешь?
Алый отблеск зари
		или стылый, рассеянный дождь?
За порогом в степи - 
		чуткий конь проскакал вороной,
Кто ты, вестник Добра
		или Скорби-Печали земной.

В чаще леса - 
		не эхо, не гурии сладостный зов:
И не пенье ручья, 
		заплутавшего средь ледников.
Там холодные призраки пляшут, 
		прозрачны, как дым,
И звенит, и протяжно поет им
		во тьме клавесин.

И вздыхают, и жмутся,
		и стонут вокруг дерева,
Мириадами светят вдали
		синих звезд острова,
Мишурою блестит на сосне
		не растаявший снег, -
И я знаю, я верю,
		что все это вижу во сне.

Из туманного сна - 
		не расседланный конь вороной,
Пусть летит над землей,
		обгоняя тот ветер шальной.
Пусть несет за собой
		звонкострунную радость весны,
И напевы ручья 
		под шуршащим покровом лесным.

И проснется Нептун, 
		аксакал синеоких морей,
И восстанут из зарослей
		сонмища диких зверей,
Оживет, пробуждаясь, 
		звенящими тенями лес,
И по глади озер заиграет
		весенний предутренний 
					блеск.

14 февраля 1998 г.

* * *
Мотивы сердца изгоняют сон, -
То нежно плачет скрипка в отдаленье,
И голос - ненавязчив, невесом
Вновь слышится на грани пробужденья.
Где паруса надежды? Где весна?..
Где острова в далеком океане?..
Скользит по небу бледная луна,
Вершины спят в предутреннем тумане.
Мятежный ветер гор устало стих,
И вешний луч угас в безмолвной дали.
И бег замедлил мой усталый стих,
Поникнув, как увядший цвет азалий.
Где арфы многострунный перебор, -
Мотив любви, надежды, обновленья?
Все горизонты - каменный забор,
Весь арсенал - печали и сомненья.
Дарители волшебных снов и грез
Давно забыты, преданы изгнанью.
И мучит неозвученный вопрос:
Что дальше за пределом осознанья?
27 ноября 1997г.

* * *
Не зови, не зови
		из-за сумерек вечного плена,
Ты догнать не пытайся
		летящую тень на скале.
Не цепляюсь за жизнь - 
		как другие, я смертна, я тленна,
Но еще впереди 
		мой прощальный приют на земле.

Но еще впереди
		невеселая мудрость ухода.
Постиженье конца.
		И осенние краски земли.
И еще впереди -
		долг последний, что мною не отдан,
Хоть на пристани медлят и ждут 
		уходящие вдаль корабли.

Я не все завершила 
		из того, что задумано мною.
И не всем я успела сказать
		благородное слово “прости”
В сердоликовом небе
		мятежной, закатной порою
Не смогла для себя 
		свой единственный символ найти.

В погрустневшем саду
		в менуэтах сплетаются листья,
Стылый воздух осенний
		неспешные мысли бодрит.
А в нетронутой памяти
		вихрем проносятся лица
В карнавале без масок, 
		где каждый виток не забыт.

И рефреном звучат голоса,
		восклицания, звуки.
В жирандолях мерцает костер
		одинокой свечи.
Над вольтеровским креслом 
		парят чьи-то нежные руки,
Управляя симфонией 
		этой бездонной ночи.

Я родных и друзей имена
		повторю, как заклятье, -
Тех, кто там,
		за порогом невиданных нами миров.
Мой безмолвный поклон. 
		И незримое рукопожатье...
Но уйти в бесконечность
		мой поезд еще не готов.

Так не жди, не зови
		из-за сумерек вечного плена.
Не тверди мое имя
		в застывшей полуночной мгле.
Я, конечно, как все, 
		уязвима, и смертна, и тленна.
Но еще, я надеюсь, не близок
		последний приют на земле.
7 мая 1999 г.

* * *
И снова по разбуженной весне
Прошита каплями
сверкающая звень,
И снова в благодатной тишине
К ручью бежит воспрянувший олень.
Качнулся снег на крутизне вершин,
Беспечно
низвергаясь с высоты,
А профиль гор все так же недвижим,
Все так же чужд презренной суеты.
И древних башен молчаливый плен
Годам минувшим
верность сохранит,
И будет на века благословен
Их неподвластный времени гранит.
Лишь оживут амфитеатры гор
Обсидианами
кипучих родников
И заведут свой вешний разговор
Посланцы синекрылых ледников.
9 сентября 1998 г.



К содержанию || На главную страницу