Елена КОВАЛЕНКО

ПОБЕДИТЕЛИ

                            
НЕСБЫВШЕЕСЯ
Робко льется в комнату рассвет,
И в окно стучится ветка клена,
И забыт нефритовый браслет
На раскрытом томике Вийона.

И темнеют рядом на столе
Два едва пригубленных бокала...
Потерял ты ту, что на земле
Для тебя единственною стала.

Горький аромат ее духов
Все еще висит в пустой прихожей.
Больше не прочтешь ты ей стихов -
Той, что всех была тебе дороже.

Отдал до конца себя, как есть,
Ей ты - дерзкой, гордой и упрямой...
А ее и не прельщала честь
Сделаться твоей Прекрасной Дамой.

И идти сквозь жизнь с тобой вдвоем...
Будь же сильным. Не моли о чуде.
Умирать от жажды над ручьем -

Что ж, наверно, в этом все мы, люди...

ИСКУШЕНИЕ
Карий прищур... Дерзкий хитрый профиль...
Знай - я тебя не боюсь нисколько.
Не Люцифер ты, не Мефистофель -
Так, продувной мелкий бес, и только.

Душу продать тебе? Много чести!
Так отвечай тогда - отчего же,
Стоит с тобой нам остаться вместе,
Зябкий ползет холодок по коже?

Зябкий, тревожный, и все же - сладкий,
Льющийся в сердце истомой смутной...
Как разгадать их - твои загадки,
Что задаешь ты мне поминутно?

Жаркие взгляды... Жаркие речи...
Где же в них правда, а где притворство?..
И превращаются наши встречи
Снова и снова в единоборство.

То - боль и муки, то - воскрешенье...
Дразнишь, зовешь, рассудка лишаешь...
Может быть, сдаться впрямь искушенью?
Слишком уж нежно ты искушаешь...

* * *
...Мы избрали этот жребий сами...
Щит небес свинцовых серебря,
Вновь встает над хмурыми лесами
Белая холодная заря.

Снова плачет ветер в кронах сосен...
И опять свой колдовской настой
Нам в сердца вливает ведьма-осень -
Огненный, дурманящий, густой.

И за виднокрай, в иные дали,
Вновь зовут нас крики журавлей...
Позабудь же, брат, про все печали
И о прошлом больше не жалей.

Пусть исчезнет из души тревога,
Пусть, как дым, развеется... Пора.
Нас с тобою снова ждет дорога,
Дни в седле и ночи у костра.

Волчий вой и серые туманы,
И косые стылые дожди,
И луны осенней лик багряный,
Блещущий в туманах впереди.

И за сотым снежным перевалом -
Золотой, цветущий вечно сад...
Там живет мечта о Небывалом -
Значит, нет для нас пути назад...

* * *
Раз провел борозду - значит, сей.
Ставишь парус - так ставь высоко,
Как любимец богов Одиссей,
Как гусляр - новгородец Садко.

Как упрямый князь Эрина Бран,
Как извечный скиталец Синдбад...
Чтоб под знаком мечты в океан
Уходить без оглядки назад.

Чтобы плыть то сквозь штили и зной,
То сквозь злую ревущую мглу.
Чтобы пел в вантах ветер хмельной,
Чтоб притерлись ладони к веслу.

Чтоб горел ночью пенистый след
На волнах за кормой корабля.
Чтобы встретил однажды рассвет
Ты ликующим воплем: “Земля!”

И неведомый берег восстал
Из густой алой тьмы пред тобой
Гордой цепью опаловых скал,
У которых танцует прибой.

Чтоб ступил на песок золотой
Ты, шатаясь и слез не тая.
Чтоб узнать, что же там - за чертой
Горизонта, зари, бытия...

ЛИСТАЯ СТИВЕНСОНА
Кто сказал, что со временем боль в сердце станет потише
И родные края перестанешь ты видеть во сне?..
Снова солнце садится в туман за парижские крыши,
И сгорает край неба в неярком закатном огне.

И опять в переулках сгущаются синие тени...
И опять, треуголку с небрежностью сдвинув к виску,
Ты идешь в кабачок, что на пристани, окнами к Сене,
И дешевым бордо заливаешь угрюмо тоску.

А в плече к непогоде опять ноет старая рана...
Эх, чужбина, поверь, не таких еще гнула задир!
Не носить тебе больше, отчаянный парень, тартана -
Горский килт ты сменил на французский военный мундир.

Там, на родине - преданной, проданной, залитой кровью,
По тебе, враг короны, давненько скучает петля...
Только снова приходят упрямые сны к изголовью -
В них домой тебя, горец, шотландская манит земля,

Где теперь теплый ветер в полях с рожью шепчется спелой,
Где мерцают озера в холмах, как стекло, под луной...
И готов сатане запродать ты и душу и тело -
Лишь бы рухнуть в траву на знакомой опушке лесной.

Полной грудью вдохнуть запах дрока и хвои сосновой,
Полной горстью испить из любимых ручьев еще раз...
...И опять повторяют друзья: “Сумасшедший!..” И снова
Режет волны Ла-Манша форштевнем рыбачий баркас.

И опять власти в Северных Землях - в тревоге безмерной,
И гонцы от них вновь к Эдинбургу торопят коней,
И английский сержант на дверях деревенской таверны
Прибивает листок: “...за поимку - две сотни гиней”.

А тебе - нипочем все. Ты счастлив по-детски. Ты - дома...
Пусть тебя стерегут на всех тропах и ночью, и днем -
Здесь найдешь в трудный час ты приют в каждом стоге
соломы,
Здесь найдешь ты подмогу, мятежник, за каждым плетнем.

Лес накормит, ущелья не выдадут, вереск укроет,
Гиблый морок болотный погоне глаза отведет...
И калитку, как встарь, тебе девушка в белом откроет,
Слабо ахнет, узнав, и к плащу твоему припадет.

Обовьют твою шею неистово тонкие руки...
Позабыв обо всем, ты прижмешь ее крепко к груди
И прошепчешь - как будто и не было вовсе разлуки:
“Это я...” И услышишь прерывистый выдох: “Входи...”

ПОБЕДИТЕЛИ
...Ничего не случилось - лишь, вздрогнув, качнулась
земля,
Лишь застыл Зодиак на мгновение над головою,
Лишь прогнулись под ветром сырым на холмах тополя...
Ничего не случилось, поверь - просто встретились двое.

Двое странников, шедших друг к другу сквозь чащи разлук,
Обреченных и небом, и адом на боль и на муки,
Но не давших судьбе у себя вырвать счастье из рук,
Но не давших согнуть себя горю, молве и разлуке.

Одолевших все злые преграды на этом пути -
Хоть сбивала их с ног, завывая, кровавая вьюга...
И сумевших, пройдя пол-Вселенной, друг друга найти
И у стылого смертного мрака отспорить друг друга.

...Льет серебряный свет свой на них из-за тучи луна.
Тихо-тихо в лесу - как под сводами древнего храма...
У нее в темных косах девичьих блестит седина,
У него и на теле, и в сердце - жестокие шрамы.

О былом им отныне уже не забыть никогда -
Двум героям, бедою, как черным огнем, опаленным...
Не забыть... Но незримо сияет над ними звезда,
Что от века слывет мир и радость дарящей влюбленным...




К содержанию || На главную страницу