Наталья КОСТЕНКО

ПОЛЕТ БЕЗ ФАУСТА

* * *
Кровь на лезвии шпаги
            и на коже сапог –
Безрассудной отваги
            обнаженный итог
Дон-Гуан де Маранья
            девятнадцати лет
На изломе сознанья
            и в преддверии бед
Блик луны в черной луже
            да растерянный взгляд
В жилах смертною стужей
            растекается яд
Первой в жизни  дуэли
            и обманной любви
А в округе звенели
                                   серебром соловьи...

Мой доверчивый мальчик
            явь - обитель потерь
Сон – лукавый обманщик
            и потом и теперь
Рок диктует нам выбор –
            шаг  назад – в никуда
Как по кругу и выбыл
            из игры навсегда
Вам бы тоже быть жертвой
            в этой странной борьбе
Но вы бросили первым
            вызов грозной судьбе
По спирали обмана
            и ему вопреки
Имя хрупкое “Анна”
            вы сквозь смерть пронесли

… кровь на лезвии шпаги
            а  из этой крови
Как роман на бумаге
            свет признанья в любви

* * *
Спустилась ночь на улицы Севильи,
Лишь свет луны сочится в полумрак,
Но серенад уж не поют для Инезильи,
В смертельной схватке не ломают шпаг.
Не льется кровь под окнами рекою,
Не кружит голову гитарный перезвон,
И занавес не дрогнет под рукою,
Ревнивца старого покоен крепкий сон.
Весь город спит, лишь мертвой тишиною
Звенит округа, растворясь во мгле.
Что с вами стало нынешней весною,
Кого хороните вы в этой тишине?
Ужели Дон-Гуана де Маранья?
Сивилью не тревожит больше тень,
Или сердца глухи к словам признанья
Небесной страсти, что презрела тлен?
А в серых снах, вослед за скромной мыслью
Вы тишь да гладь за счастие почли –
И так проходят дни без радости и смысла
И нет в них места для сквозной мечты,
Где все – огонь и вихрь звездный,
Где нет раздумий: “Ну а что потом?”
Где брошен на весы единственный и поздний
Распятый вечер пополам с дождем.

ПОЛЕТ БЕЗ ФАУСТА
Черной кожи сапог тронул стремя коня,
Захрапел вороной, в карьер с места беря -
Словно тень на ветру от лихого огня -
Под ударом копыт встрепенулась земля,
Опрокинулся месяц и, цокот глуша,
Покатилися звезды с ночного плаща -
Осыпаясь дождем, раздирали туман -
То ли стон, то ли смех поглотил океан.
По разверстой Вселенной без свиты, гербов
Князь бежал от своих же непраздных трудов -
Взгляд потухший был пуст, только бледность чела,
Да усталость веков меж бровей залегла.
Конь, поводьев не чуя, летел, как шальной,
Если б мог он копытом разрушить покой -
Этот ад, что в груди у Мессира застыл -
Вороной, ты как мог из него Князя тьмы уносил.
Только нет у него с Небом прежней вражды...
На засеянном поле всходы пышно взошли -
Делать нечего боле, урожай так богат,
Что с пустою сумою тот, кто сеял стократ.
И летя среди вихря поющих светил,
Князь, очнувшись, внезапно коня осадил,
Потрепал гриву друга дрожащей рукой -
С уст скользнула улыбка звездой роковой -
Оглянулся назад, где осталась Земля:
“Это лучшее, люди, что для вас сделал я”.
Искры шпор обожгли вновь крутые бока,
Превратились в Ничто конь и месть седока.

Царство тьмы растворилось – ни зла, ни добра -
Ярко вспыхнув, Земля вся сгорела дотла.

* * *
Мне странный сон приснился на рассвете:
Обугленная степь и ни души на выжженной планете.
Кровавым маревом одет был горизонт.
Мне беспредельный ужас запечатал рот -
Я шла босая, ноги в пепел погружая,
Земли и Небу в равной степени чужая.
Спасенная иль обреченная? - не знаю.


К содержанию || На главную страницу