Ирина ГУРЖИБЕКОВА

ЛЕТО-2004



        И песня, и стих –
        Это бомба и знамя.
          В. Маяковский

Зачем мы, поэты?
Что можем? Что знаем?
Несутся планеты
Меж адом и раем,
И ритм задают нам,
И кучу проблем,
И в каждой минуте –
По тысяче тем.
Воспевши росинку
На иглах сосны,
Духовною силою
Жаждем прослыть.
Но нам, как ни тщимся,
Никак не понять,
В чем зло этой жизни,
А в чем благодать.
И правда ль, что только
На Страшном суде
Настигнет предателя
Страшный удел?
Мы, баловни мира,
Надежда Земли,
Кого мы строкою
От бед сберегли?
И где нашей бомбы
Разящее пламя?
И тряпкой по лужам
Волочится знамя.
Зачем мы, поэты,
Коль лирой своей
Ни взрослых еще не спасли,
Ни детей?
При всем своем имени
И восхвалителях –
Прислужники времени,
А не властители.
И только тогда
Раздуваем пожар,
Когда нам заплатят
Смешной гонорар...
А может, мы все же
Не так уж плохи?
Кого-то ж до дрожи
Пронзают стихи.
И лет через сто
Сквозь безмолвие книг
Прорвется жестокий
И солнечный лик
Сегодняшних дней,
И признает Земля,
Что, видно, на свете
Мы жили не зря.
Пока что надежда
На это слаба.
Пока что в нас меньше
Царя, чем раба.
Зачем мы, поэты,
Коль падаем ниц
Пред властным запретом,
Под взглядом убийц?
И в легкое чтиво,
И в месиво быта
Вползаем лениво
Словами избитыми...
Давайте ж застынем
В молчании истовом,
Чтоб сделать, как снайпер,
Свой правильный выстрел.


ПРОБУЖДЕНИЕ

Как жаль… нельзя вернуться в сон,
Где ты свободен и умен.
Где все красиво и легко,
Все вкусно, даже молоко.
Где ветром лишь полна рука,
Но нету власти кошелька.
Где направляешь свой полет
Ты сам, а не Аэрофлот.
Где быль и небыль так сплелись,
Что жизнь, как смерть, а смерть – как жизнь,
И даль не даль, и близь не близь.
Как жаль, нельзя вернуться в сон –
Реальность прет со всех сторон.
Будильник перепонки рвет...
Ну вот и прерван твой полет.
И крылья сложены, и ты
С далекой жгучей высоты
Ныряешь в бездну суеты,
Где важных мелочей волна
Смывает все остатки сна.
И если хочешь быть – держись!
Здесь смерть, как смерть, а жизнь – как жизнь.


ВРЕМЯ

Когда-то дни плелись, как извозчик, –
Теперь несутся на бешеной скорости.
Потрогать разок бы время наощупь –
А вдруг оно твердое, а не скользкое?
Секунды уходят, чтобы вернуться.
Они в летаргическом сне застывают
И жаждут потом опять проснуться –
В конце декабря, в середине мая,
В 3005-ом, 5002-ом...
Проснуться со всем, что в них было заложено, –
Со знаньем и чувством, со злом и добром,
И с горькой бедой, и со сладким мороженым.
Не может уйти насовсем этот мир,
Что в каждом из нас, в каждом нервном прутике.
Не время – у нас, а у времени – мы,
Надежные дети его и спутники.
Падает снег слезинками времени.
И льдинками времени кажутся скалы.
И то, что не вернешь потерянного, –
Наверно, обман или чья-то лукавость.
Воздав нам для виду прощальные почести,
Нас время спрячет в пещерах заветных,
Пока, надышавшись тьмой одиночества,
Мы вновь не запросим людей и света.
Но отчего же во снах нам даден
Творец пирамид – как сосед, что рядом?
И смотрит правнук глазами прадеда,
Погибшего под Сталинградом.


ЛЕТО-2004

Осенние вздохи лето студят.
Туча за тучей по небу несется.
Не солнце не может пробиться к  людям –
Люди не могут пробиться к  солнцу.
Порой срывается ливень нещадный.
На лицах улыбка – редкая гостья.
Не природа злобой нас насыщает –
Это мы её насыщаем злостью.
Это мы спокойно глядим, как любовь
Уходит оттуда, где раньше царила.
У неё теперь иное мерило,
Иная даже и плоть и кровь.
Уходит любовь неба к земле,
Народа к народу, цветка к рассвету.
А может, она не уйдет насовсем,
А может, она затаится где-то?
И в тяжкий час, когда будет надо,
Всей силой, всем духом, всей мощью своей
Удержит нас на краю камнепада...
Но чем мы тогда расплатимся с ней?


НА СМЕРТЬ ПОЭТА

Ну что же это?
Украли Поэта!
Не браслет, не компьютер, не кошелек.
Украли Поэта
С его постамента
В зимний, но в общем погожий денек.
Версии вспыхивали и гасли –
То ль краном снят, то ль экскаватором.
Сколько возведено напраслин
На милицию, мэрию... даже на автора.
Дескать, украл он свою скульптуру,
Чтоб доваять недоизваянное.
И многие, кстати, верят сдуру;
А может, от зависти, иль от отчаянья.
Сколько б ни сказано и ни написано –
Лет через сто мы узнаем истину.
А я вот думаю: он вернулся
К нам из далекого далека.
Присел отдохнуть. Потом оглянулся –
На город, на горы, на облака,
На дома, на людей... и стала ясна
Ему наша быль до крупиц, до минутки.
И понял, как правильно он писал,
Что жизнь – пустая и глупая шутка.
Она коротка – хоть злодей ты, хоть паинька.
Она коротка, даже у памятника.
И он ушел в свое далеко,
До сих пор кому-то еще непонятный.
А мне вот понятно, что нелегко
Изваять
        необъятность.


К содержанию || На главную страницу