Стихи
Поле
Рассажу девясил в поле дареном,
Огражу от существ кипарисами,
Плед накину на пугало флисовый,
Окроплю позаутренним маревом.
Разбужу тишину гулом альтовым,
Тучи скину исайевым посохом,
Выжму их до безбедного осуха,
Сообразно рисункам базальтовым.
Семиротой свирелью накликаю
Скорый цвет одиноким и страждущим,
В две ладони колодицы жаждущим
Распрямить свою кривь невеликую.
Накачаю меха фисгармонии,
Сдую перья окрест Азраиловы
И с прохожего мимо постылого
Раболепного звука агонию.
Тетиву на ситаре растрогаю
От канонов окопных свободами
И полью силурийскими водами
Девясил перед близкой дорогою.
Наплету семь венков всем посредникам,
Даже Солнцу на темя достанется,
Поле-полюшко там же останется —
В бесконечном колене наследникам.
* * *
Кто навсегда, кто на века
Уходит в синь или в полымя,
Ни сообщений, ни звонка,
Но не поднимется рука
Стереть из списка чье-то имя.
Особо режет звук курка
Салютной рани ритуала
В честь чужака и земляка,
Несу все чаще два цветка
К ступени общего портала.
Разрушен замок из песка
И шпильками, и сапогами,
И ручеек давно река,
И над свечой ни мотылька,
И долг свербит перед долгами.
Уже страна не велика,
Стола и пары книг хватает,
Войны как мира вдоль мирка,
С утра воды святой глотка,
Тем более, почти светает.
Уж и театр с молотка
Ушел вчера на днище спрута,
Терзает редких баб тоска
По домострою мужика
Шукшинской меры абсолюта.
Длинна она и коротка,
То хуторок, то мегаполис,
То пряник сивого царька,
То кнут медийного божка,
Но кланяюсь ей трижды в пояс.
Шершавым блюзом наждака
С палитры камни красок счищу,
И зубом школьного мелка
На ней поставлю штамп «Пока!..»
Жрецам земного пепелища.
И в миг последнего свистка
Арбитра в черно-белом поле,
Попив парного молока,
Пойду ко всем, кто с маяка
Светил цветами огонька
На узкую тропинку к воле.
Прогулка
Ранняя желть на асфальте столетнем
Втоптана так, что бессильна гроза.
Лавки подсохли, готовые к сплетням,
Небо в аренду взяла бирюза.
Ветер-настройщик проснулся и вяло
Нотные своры с газонов погнал,
Небыль бочины былине намяла,
Вымучив тучам желанный сигнал:
В этой, чуть месяца бледного ниже,
Если прищуриться — профиль слона,
В той, что к звезде одинокой поближе,
Лисья мордаха яснее видна.
В третьей — над белой папахой вершины, —
Что-то лихое от взлета орла,
Слева четвертая — в виде павлина,
Веер его зацепила скала.
Эта — в масштабе один к триллиону
Божья коровка, по пятнам — двух лет,
В меньшей — размах парусов махаона,
Если окрасить его в один цвет…
Ветер все сдул, и осталась лишь тучка
Без аналогии, только седьмой…
«Это — мечта…» — озадачила внучка,
Тихо шепнув по дороге домой.
Дед
Небо свирепеет до «иди ты…»,
Вихрь где-то шляется не здесь,
На заборе профиль Афродиты
Вымазался шлаком белым весь.
В промельках звезда рискнула выйти,
Пока дремлет пьяный астроном,
Чтобы не попасться в стол событий
Под зеленым некогда сукном.
Зал пустой, как взгляд искусствоведа,
В цифрах весь когда-то шумный зал,
Потому укрыла туча Леда
Крыльями запущенный вокзал.
Исполняет птах кому-то сальто
В додорожной щебневой пыли,
Некто упреждает зобом альта
Нечто обольстителям земли.
На углу столетней юной школы
Внука ждет счастливый стойкий дед,
И ему до призраков раскола
В предвечерье это дела нет.
Разожжет лампадку с первой спички,
Ею же единство трех свечей,
Притворится спящим по привычке,
Чтоб не видеть мир уже ничей.
По гаражным крышам, по железным
Дождь ударит ямбом до утра,
В белой бурке вяло, но помпезно
Выйдет к бытию Казбек-гора.
Взъерепенит небо, раздвоится,
Наблюдая взорванный приют,
Обнажая истинные лица
Всех, кто отсмеялся там и тут.
Снизойдут на нежить перемолы
Под молохом ветхих вербных вед,
На углу столетней юной школы,
Где стоит и ждет счастливый дед.
Пахнет пылью, гневом, солью,
Век не просится в дневник,
Кус свечи, наевшись молью,
До востребованья сник.
Ничегоконьем ответит
На любой вопрос сосед.
То ли солнце, то ли ветер
На все «да» ответит «нет».
После сна особо пусто,
Если снился тихий мир,
Лихо трудится Локуста,
Выходя в прямой эфир.
Жрут своих автомобили
Всех надолбленных и злых:
Пешеходы перерыли
Все пути-дороги их.
Пахнет порохом дилеммы
«Может быть» с «не может быть».
Пчелы из пеньков Эдема
Сок пытаются добыть.
Явью липы после битвы
Солнцепека и грозы,
Пахнет гением молитвы
С послевкусием бузы.
Запах Бога с ними слился,
Оживляя небеса,
И Элизиум явился
На бессмертных полчаса.