Миниатюра
— Раскис ты от земной жизни! — гудит Салман.
Он будто статуя древнегреческого бога, случайно затянутая в камуфляж. Громадный, широкоплечий, с окладистой до пупа бородой, упер большие кулаки во впалые бока. За три часа косогоров, речек, каменных полян и прочих ухабов не устал, пылает энергией, воды ни разу не глотнул.
Я отдыхаю, присев на валун. Жадно присасываюсь к фляге. До вершины, на которой красуется Салман, рукой подать. Метров сто, не больше, на которые у меня не хватает сил.
— На дорожке бегаю, — оправдываюсь я. — В спортзал хожу, за двойную гравитацию доплачиваю.
Салман хохочет.
— Ясно. До сих пор физкультуру сдать пытаешься, на тройку. Вот где настоящий спортзал. — Салман разводит руки, крутится в замысловатом зикре, подпрыгивает на несколько метров, вертится в кульбитах и сальто. Поглядывает на меня — снимаю ли?
Снимаю, похлопывая в ритм танца. Камера телефона ловит радостное лицо Салмана, подставляет его аккаунт. Палец дергается, чтобы запустить стрим. Но я не поддаюсь. Обойдется. Хватает тех, кто снял эффектный зикр на пятитысячнике онлайн. Заработал он свои лайки, поднял рейтинг. Салману достаточно.
К вечеру я добираюсь до вершины и час лежу в палатке, слушая друга.
— Как дела-то? — спрашиваю. — Не успели пообщаться. Я тут пролетом. Никогда бы не подумал, что встречу однокурсника.
— Ты сколько за поход заплатил? — спрашивает Салман с хитрецой во взгляде.
— Десятку.
— Я с нее восьмерку получу. За полдня работы.
Прикидываю, если бы мне столько платили, и на Салмана смотрю с двойным уважением.
— А если за сутки, да на десятитысячник, так все тридцать возьму. Это не считая роликов. Сколько там у тебя набралось лайков?
Я отшучиваюсь, что сил нет даже в карман руку засунуть.
— Работу-то нашел? — небрежно спрашивает Салман.
— Какую-никакую, — пытаюсь объяснить я.
Все сложно. Корпорация, которая наполовину государственная, а я и не госслужащий, но все же работаю на государство. Дурацкий вопрос, на самом деле. Если я здесь и заплатил десятку за пятитысячник — значит, не без работы.
Но Салман снова о себе:
— Классная планета, — говорит он. — Ну красивая же, да?
— Еще какая, — соглашаюсь я. — Кайфовая. Четверть земной гравитации, взбирайся на какие хочешь горы. Но все же для меня пятерочка — грубовато, сил никаких нет.
Умалчиваю, что десятку бы отдал за такую экскурсию с легкостью, и даже двадцатку. Отвлекаю внимание, рассказывая о своей сложной городской жизни. Да и какая на земле жизнь, в самом деле? Природа — только в парке Замоскворечье, три чалых куста, к которым нужно отстоять вековую очередь. В горку и под горку — эскалатор или фуникулер, мышцы напрягать не нужно. Тарифы на двойное джи в квартире — адекватные. Но последнее время никто не верит, что это вообще нужно. О да, испытываешь легкость, когда выходишь из двойной нагрузки в одинарную. Но появилась очередная новейшая этика, которая говорит, что дома должно быть лучше, чем на работе. Лучше и легче.
— Для этого нужно к нам летать. У нас хорошо: и экология, и гравитация, и вообще, — поддакивает Салман, и я соглашаюсь. — Не зря ведь Кавказом назвали. Помню детство, когда не было вот этого вот всего.
А я не помню, потому что все детство провел в Бутово. Но и Салман вряд ли застал те времена, он на полгода младше, привирает, чтобы соответствовать своему сетевому образу. Он знает, что я читаю его канал. Даже если не читаю, Салману все равно, он в образе.
— Закат посмотрим? — дежурно и отработанно предлагает Салман.
Двести тысяч просмотров обеспечено, недоговаривает он. А задушевный диалог на фоне — и даже монолог, если я не захочу общаться — добавит пару сотен лайков. У Салмана все просчитано, и созерцание заката — важная часть представления, подробно описанная на сайте. Самые эффектные фото — на краю обрыва, на южной стороне вершины. Сколько же я таких снимков видел? Вот Салман на самом краю обрыва, за ним испуганный и счастливый турист, зависший над бездной.
Салман не очень-то изобретателен, на чем я его и ловлю. Движение, мною отработанное много раз, но в другой гравитации. Рывок, толчок, телефон в руке не задерживается. Я бы не прочь его удержать, но рука дергается сильнее, чем я предполагал и к чему я готовился.
Салман и телефон падают медленнее, чем на земле. Я успеваю сказать другу:
— Прости, бро, долги. За этот стрим мне заплатят миллионы. Даже если посадят.
Салман молчит, в его глазах ужас. Даже при четверти джи он разобьется. Как и мой телефон, включенный и снимающий. Что он записал? Мое признание — уж точно. Успеет передать в сеть? А следователям все равно, распылят наноботов, соберут телефон заново, увидят меня, летящего в пропасть Салмана.
— Блин! — говорю вслух. — Все это здорово, но как вернуться на базу? Я же без телефона до палатки не дойду.
Зато донатов будет еще больше, если найдут меня изможденным и при смерти, со стертыми до костей о кавказскую землю ногами, высохшего от жажды и с глазом, выклеванным стервятником.
Мысль эта успокаивает. Ипотеку ведь надо платить. Вот такая она, земная жизнь.