Летопись о будущем из любви к искусству
Текст подготовлен совместно
с онлайн-изданием «Чернозём» в рамках спецпроекта
о кавказской фантастике.
Больше материалов об этом читайте
Быть исследователем произведений о будущем — профессия, достойная отдельного сюжета, вполне подходящего для фантастического жанра. Тем более что путешествия во времени для номера «Дарьяла» о фантастике — вещь вполне привычная. Прыгай в кротовые норы любого из произведений да исследуй миры. А посему (согласны, слог совсем не подходящий для фантастического будущего, но, кажется, обязательный в лексиконе порядочного летописца) без лишнего удивления давайте попробуем вспомнить, как примерно шесть лет тому назад в осетинскую историю стали входить рассказы о будущем, которое нам еще предстоит достичь. И посмотрим, как поиски искусства в далеком будущем открыли в литературе притаившуюся кавказскую фантастику.
* * *
Первые фантастические произведения можно отыскать у кавказских авторов, писавших сто и больше лет назад. Но если говорить о новой волне этого явления, то тут все началось в 2019 году, когда художник Ростан Тавасиев приехал из Москвы во Владикавказ — поработать над совместным проектом «Искусство в воображаемом будущем» с осетинскими художниками. Участникам он тогда предложил придумать, какими в фантастическом будущем могут быть художественные произведения. Отвечая на вопросы анкеты, они формулировали некую воображаемую реальность и в ее условиях предполагали, каким в ней может быть искусство.
Тему проекта выбрали не случайно — на тот момент Ростан уже несколько лет исследовал место искусства и художника в фантастическом будущем. И если авторы-фантасты в своих произведениях, в своем воображаемом будущем, проецировали наши страхи и желания сегодняшнего дня, то художников в будущее не собирались брать в принципе. Ведь в самых разных фантастических мирах никто практически не думал об искусстве: не писал книг, не снимал фильмов, не рисовал картин. На космических кораблях или в небоскребах киберпанка предметам искусства обычно не уделяли даже эпизодического внимания.
В то же время Ростану было важно понять, оценить масштабы деятельности, которой он занимался сам. Дотронуться рукой до «потолка» воображения, если у него оно вообще есть. Свое увлечение искусством в будущем художник сравнивает с любопытством путешественника, который во время странствий заходит во дворец с прекрасным парком вокруг. Хочется забраться на самую высокую точку и посмотреть на все сверху, изучить каждый уголок.
* * *
Во время собственного странствия Ростан создал анимационный арт «Капля креацина» — «фантастический сериал про искусство», как он сам говорит, в который вошли графика и живопись. Восемь серий о том, как в середине XXI века всю творческую и научную деятельность человечество отдало искусственному интеллекту. Тот, в свою очередь, решил не тратить энергию на производство идей, образов и смыслов, а вместо этого стал просто комбинировать уже существующие. В результате человек утратил способность к творчеству, но ИИ тоже исчерпал возможности комбинировать образы. Чтобы преодолеть творческий кризис, машину с творческим модулем интегрировали в произведение искусства, созданное человеком в прошлом.
Объект осознал себя и стал вырабатывать креацин — сильнейший стимулятор творческих способностей, который разошелся по Вселенной и стал основным ресурсом, одинаково нужным как политикам для изменения реальности, так и военным для создания оружия. А художественные выставки оказались главными источниками вещества. Сам Ростан объясняет замысел «Капли креацина» тем, что хотел через сюжет посмотреть, какое будущее ждет мир искусства, если в нем проявится искусственный интеллект.
В своих поисках Ростан был не одинок. Предметы искусства в фантастических произведениях помимо него изучали писатель Джон Терни (Jon Turney), дизайнер Дэвид Бенк (David Benque) и художник-концептуалист Гарет Оуэн Ллойд (Gareth Owen Lloyd). Они искали упоминания об искусстве в западной фантастике и располагали их на таймлайне. Получалась своего рода история искусства, но обращенная не назад, а вперед. Проект получил название AlterFutures — его можно увидеть на сайте garethowenlloyd.com. Там всего 21 арт-объект, при том что выборку составили фильмы и литература с 1960-х до 2000-х годов.
Похожее исследование провел и Ростан вместе с пользователями сайта о фантастике fantlab.ru. Свои «раскопки» они провели в русскоязычных произведениях, и, по словам Ростана, вместе с проектом AlterFutures суммарно у них получилось всего лишь 60 арт-объектов, придуманных фантастами.
* * *
Чтобы восстановить справедливость, Ростан стал развивать программу «Искусство в воображаемом будущем» и работать над темой с художниками из разных регионов — от Владивостока до Калининграда. Случилась она и во Владикавказе в Национальной научной библиотеке, с чего мы и начали нашу летопись. Блуждая тогда между книжными стеллажами, художник захотел узнать больше о местных фантастах, но во всем многотысячном фонде нашлось всего шесть книг осетинских авторов-фантастов.
Как рассказывает Ростан, сперва он решил, что, возможно, у осетин есть некий культурный запрет и они не могут писать о будущем. Предложил собрать круглый стол, позвал на него художников и писателей. В ходе обсуждения выяснилось, что никакого табу вовсе нет. Даже больше — местные авторы с удовольствием смотрят голливудскую фантастику, им нравятся ее сюжеты и создаваемые миры. Нет только персонажей, с которыми можно было бы себя ассоциировать в полной мере. Купер из «Интерстеллара» или Тор из «Мстителей» не очень гармонично вписываются в осетинский контекст.
В ответ Ростан стал рисовать афиши к несуществующим фантастическим фильмам, как бы снятым на Кавказе. Он не ставил перед собой задачу придумывать целый сценарий, но у каждого из этих вымышленных фильмов был полноценный сюжет — и к ним он создавал постеры. На этих иллюстрациях традиционные осетинские каменные башни оказывались космическими кораблями, джигиты противостояли Годзилле, а борцы укладывали на лопатки лавкрафтианских чудовищ.
Идея дошла до Алана Цхурбаева, главного редактора журнала «Дарьял». По его словам, в тот момент он осознавал, что в Осетии и в соседних республиках есть некое количество авторов, пишущих в жанре фантастики, но на которых местные литературные журналы не обращали никакого внимания. Так возникла идея пробного специального номера, полностью посвященного фантастике. Он вышел в декабре 2021 года. На обложке — снимок астрофотографа и альпиниста из Северной Осетии Валерия Сабанова, который за год до этого погиб, сорвавшись с большой высоты в горах. В тот номер вошли тексты разных авторов, но самым главным материалом Цхурбаев называет перевод с осетинского языка рассказа осетинского писателя Хоха Тлатова «Сон». Он был написан в 1911 году и считается первым фантастическим произведением в осетинской литературе. Таким образом, по словам Цхурбаева, удалось перекинуть временной мост длиною более чем в сто лет — между писателями разных эпох, но объединенных одной темой: мыслями о будущем.
Следующим шагом стал полноценный конкурс фантастики. Так как финансовую сторону конкурса обеспечивала местная компания «Интернет-провайдер М2 Connect», название тоже искали связанное с коммуникациями. Так возникла «Система знаков» — первый в истории литературный конкурс, посвященный фантастической прозе о Кавказе. В нем есть только одно строгое условие — все тексты должны иметь кавказский сеттинг.
«Я всю жизнь пребывал в иллюзии, что фантастика — это низший вид литературы, что-то несерьезное, — рассказывает Алан Цхурбаев, — но, оказавшись на месте главреда толстого литературного журнала, я много чего пересмотрел в собственных взглядах, постарался открыть себя шире всему, на что я когда-то смотрел свысока. В этом контексте одним из решающих моментов для меня стала короткая статья писателя и литературоведа Алана Кубатиева “Фантасты занимаются настоящим”, где очень тезисно объясняется, как вообще работает фантастическая проза».
Конкурс «Система знаков» позволил не только посмотреть на темы и образы, которые стали бы создавать местные авторы, но и понять, есть ли вообще у живущих на Кавказе людей запрос на фантастику, на фантазию о будущем и своего места в нем.
Формат конкурса выбрали еще и потому, что толком не знали, к кому из писателей обращаться — нужен был максимально широкий охват. По мнению Ростана Тавасиева, благодаря открытому приему работ и удалось найти конкретных авторов, которые теперь регулярно публикуют свои фантастические произведения.
В первый год на конкурс прислали несколько десятков текстов — в основном из Осетии. На второй год подключились авторы из Чечни, Дагестана, Кабардино-Балкарии, Ставропольского края, Адыгеи. В 2025 году конкурс провели уже в третий раз, и с каждым новым сезоном участников становится только больше, а география произведений расширяется. Стилистический разброс тоже очень широкий: от традиционной научной фантастики и магического реализма до мрачного техно-панка и философских притч о будущем.
* * *
Присланные в «Систему знаков» работы оценивает жюри, и каждый из экспертов делает это по-своему. Например, Ростан завел отдельную табличку с 10 критериями, по которым выставляет баллы от 0 до 10 каждому прочитанному рассказу. По его словам, ему важно посмотреть на произведение с разных сторон: насколько сильно его эмоциональное воздействие, каким языком написано, было ли интересно читать. Ко всему прочему, отдельно он оценивает «кавказскость», то есть степень того, что принято называть «национальным сеттингом». Это достаточно тонкая материя, которая и должна отличать кавказскую фантастику от любой другой. Будут ли это только имена героев и место действия, особая роль местного фольклора и мифологии или нечто еще более сложное — вопрос подхода каждого отдельного автора и его индивидуального стиля.
Для Ростана это важный момент: аудитория по всему миру уже прекрасно знает, как в далекой-далекой галактике поведут себя американцы; постепенно по набирающей обороты китайской фантастике что-то уже понимает о китайцах. Что же будут делать в дождливой вселенной киберпанка или светлой научной утопии осетины — мы еще только присматриваемся. Одним из самых интересных с точки зрения сеттинга рассказов последних лет Ростан считает «Лали» (см.: Дарьял. 2024. № 6). В рассказе, по его мнению, герои не подчиняются жанровым клише, а ведут себя нетипично, но при этом вполне характерно для осетинского менталитета.
Кроме того, каждый год на конкурсе «Система знаков» заявляется конкретная тема, но писатели абсолютно свободны в ее трактовке. В 2024 году ждали рассказов, посвященных туризму, но вместо них весьма многозначно получили постапокалиптические сюжеты. В этот раз авторы размышляли о космических путешествиях и квантовой физике. Тема не случайна — научное сообщество отмечает в этом году 100-летие квантовой физики. 2025-й объявлен Организацией Объединенных Наций Международным годом квантовой науки. «Система знаков» не осталась в стороне. По этому случаю в жюри в качестве почетного члена удалось привлечь настоящую звезду российской науки — физика и математика, телеведущего Алексея Семихатова. Экземпляры его книги с именными подписями получили все лауреаты конкурса этого сезона.
* * *
Работая над проектом «картин» из планетарных туманностей — гипотетическими арт-объектами, которые в далеком будущем люди смогут создавать в космосе, — Ростан Тавасиев тоже решил написать цикл фантастических произведений. Он использовал фантастику в «технических целях», чтобы для начала в рамках художественного повествования представить, с какими проблемами и последствиями столкнется создатель такого масштабного произведения (Ростан рассчитал, что на сегодня сумма на реализацию такого проекта составляет несколько триллионов рублей). Возможно ли избежать воровства на такой масштабной стройке, как на нее отреагируют инопланетяне, а что еще более важно — повлияет ли планетарная туманность на стоимость жилья, из окон которого будет виден арт-объект?
Как говорит художник-фантаст, прошивку искусства надо все время обновлять. Ведь даже если мы располагаем идеальным устройством, объясняющим реальность, эта самая реальность все время меняется, хотим мы того или нет. Когда Рембрандт создавал картины, они были очень важны для его современников — в первую очередь потому, что художник хорошо интерпретировал реальность, в которой жил, и помогал другим в ней освоиться. Но сейчас нам нужна новая оптика, новое видение и программное обеспечение, чтобы не теряться в окружающем мире. Рембрандт тут не подойдет. Необходимо искусство, которое будет говорить с нами на одном языке, в том числе и о самых поверхностных, бытовых вещах, которые актуальны здесь и сейчас.
Таким искусством с каждым годом все больше и больше становится и кавказская фантастика. В номере, который вы держите в руках, собраны произведения финалистов третьего сезона «Системы знаков», но список авторов-фантастов на них не заканчивается — в конкурсе этого года участвовало ровно 100 текстов от 75 писателей. Число, придающее уверенность, что конец истории кавказской фантастики наступит совсем не в ближайшем будущем.