Стихи
Государственный гимн Республики Северная Осетия-Алания
I
Под утренним солнцем на древней земле
Алмазом сверкает наш Ир величавый.
Мы пронесли через тысячу лет
Аланскую гордость и славу.
Здесь прошлое с будущим в симде сошлись,
А нынешний день наш — творец и мечтатель.
Песня, лети в поднебесную высь!
О Уастырджи, дай нам твоей благодати!
П р и п е в:
Крылья орлиные мчат нас вперед.
Полнится чаша трудов и забот.
Счастлива будешь, родная земля!
Ведь щит мы, и меч, и надежда твоя!
II
Пусть мужество младших и мудрость отцов
С нами пребудут во веки веков.
Горы не терпят насилья и зла.
Наша дорога пряма и светла.
П р и п е в:
Крылья орлиные мчат нас вперед.
Полнится чаша трудов и забот.
Дети Осетии, будем как братья!
Уастырджи, дай нам твоей благодати!
Перевод с осетинского И. Гуржибековой
Осетии
Если к бедам твоим я не буду причастен душой
И, с твоим помирившись врагом, протяну ему руку,
Если в битве решающей стать не сумею стрелой
На тугой тетиве твоего беспощадного лука,
Если сердце свое не оставлю в горах,
Если пренебрегу я родным языком хоть однажды,
То святая земля твоя примет ли грешный мой прах,
Родники твои мне принесут ли спасенье от жажды?!
Сыном Хода и сыном Осетии с этого дня
Мне не быть, —
Покарают презрением оба меня!
Перевод с осетинского С. Вольского
Вспоминая отца
Когда впервые я увидел свет,
Ты был в окопах — и сырых, и тесных —
И утешал товарищей тех лет,
Которые давно воспеты в песнях.
Когда бесценный треугольник твой
Читала мать, лежал я в колыбели,
Но кажется, что дым пороховой
Шел на меня из огневой метели.
Когда я на ноги впервые встал
(Мне не было тогда еще и года!),
Как срубленное дерево, ты пал
На землю, сын могучего народа.
Когда смежала смерть твои глаза,
Ты что-то вымолвил. Чего хотел ты?
Какое слово ты успел сказать?
Сказать какое слово не успел ты?
Перевод с осетинского Л. Озерова
То, чем живу я
Солнце, что гладит нежным лучом
Спины продрогших сумрачных гор,
Нервный прерывистый цокот копыт,
Что в каменистых ущельях звенит,
И алыча, что на склоне пустом —
Пламенем белым под вешним дождем,
Буйные травы, что в росах дрожат,
Тропки, что в чаще ныряют в листву, —
Это все то, чем дышу и живу,
То, что дороже мне жизни стократ!
Перевод с осетинского Л. Романенко
Маяк
Безбрежность Черноморья.
Гладь и тишь…
Но море
Видел я во мраке ночи —
Кипящий смерч, куда ни поглядишь.
Дул в тысячу свирелей что есть мочи
Ребенком фантастическим — камыш.
То удивленье в людях вызывал,
То страх,
То жажду битвы
Пенный вал
И все не мог под небом уместиться.
Он рушился, вращая глыбы скал.
И сам себе корабль казался мал,
Как муравей, волну переползал —
Вела его лишь маяка зарница.
Как зыбкая надежда,
Свет чуть брезжил.
Был ангелом-хранителем маяк…
Так пусть же он пронзает синий мрак,
Как солнца луч, выводит к побережьям
И в море бесноватом светит так,
Чтоб ожил заблудившийся моряк,
Как будто упоенный ронгом свежим!
…Вновь блещет
Солнца раскаленный щит.
Немой камыш дремотою повит.
И Черноморье — погляди воочью —
Уснуло,
Улеглось
И будто спит…
Но видел я его минувшей ночью.
Перевод с осетинского М. Синельникова
Ветер и меч
Скифы, далекие предки осетин,
поклонялись Ветру и Мечу, считали
их покровителями Жизни и Смерти
Еще не разожгли вы очага.
По свету шли, как пламя. Кровь бурлила
Свирепым ронгом; битва веселила,
Как луч, взбодривший влажные луга.
Была вам воля Ветра дорога,
И от Меча бежала злая сила.
Потомку горько: вашим победила
Мечом судьба ваш Ветер, как врага.
И, непреклонно правя всем и всеми,
Вперед стремится, улетает время.
Все сокрушая, стерли след века.
Все ж на земле осталось предков имя.
На языке отважных нартов с ними
Сегодня говорю издалека.
Перевод с осетинского М. Синельникова
Пушкин
Бывает, руки падают в смятенье.
«Ах, будь что будет», — говорю себе.
Легко ль писать?.. Завистники, как тени,
Ногами шаркают в твоей судьбе.
Чернят твою бесхитростную душу,
Что вечной болью за народ болит.
Ничтожество, что не творит, а рушит,
Тебя на путь наставить норовит.
И все, что ты рождал во вдохновенье,
Вдруг кажется ненужным и чужим.
И на тебя, как камень, давит мненье,
Что ты обогащеньем одержим.
Легко ль писать, коль рядом нет опоры
И ложь в обыденность возведена,
А те, кто мысли заменяет вздором,
Свои же прославляют имена?
Да, трудно выжить и себя сберечь,
За правду биться на едином вздохе.
Готов на муки ты себя обречь,
Чтоб проступил сквозь строки лик эпохи.
Перевод с осетинского И. Гуржибековой
Старая новая песня
Мертвы мы иль смерть за спиною.
Нам сон нескончаемый дан —
С отравленной черной стрелою,
Дрожащей в груди у алан.
О вашем спокойствии, горы,
Молились мой дед и отец.
Так что ж — не дошло наше горе
До каменных ваших сердец?
Ведь нет же ни старым, ни малым
Покоя от наглых врагов.
Иль смерть, или жизнь суждена нам —
Вскипай же, аланская кровь!
Коль ты осетин — пусть взовьется
Скакун под тобою огнем.
Коль враг — выходи побороться,
Но только с открытым лицом.
Мы предков достаточно стоим,
Чтоб трусу руки не подать.
И златоволосых героев
Земля продолжает рождать.
О скифов высокое пламя!
Нам имя и честь их хранить.
Не рвется, а крепнет с веками
Нас связывающая нить.
И горе тому, кто желает
Нас со свету сжить, не шутя, —
Из глуби земной прорастает
Могучего корня дитя.
Перевод с осетинского И. Гуржибековой
Сон
— Если ты такой влюбленный,
Догони меня! —
Понеслась по крутосклону…
Что за беготня!
— Ну, давай, не будь же слабым,
Ну, сюда, быстрей!
— Ох, тащиться по ухабам
Мочи нет моей!..
— Что за парень! Где же сила?..
Я, не чуя ног,
Вслед тебе гляжу уныло:
— Если б только мог!
Я в слезах проснулся рано…
И, удивлена,
Словно око великана,
Смотрит вниз луна.
Перевод с осетинского М. Синельникова
Нежданная встреча
Нечистый ли послал мне искушенье,
Иль вправду то была, мой ангел, ты!..
Лбом жарким ощутил я дуновенье
Прохлады
С ледниковой высоты.
Навстречу шла, так простенько одета,
В глазах сиянье солнечного дня…
Простер я руки — не виденье ль это!
И гром небесный поразил меня.
И дрогнула земля,
И, нарастая,
Тьма хлынула, и нет опоры мне.
Очнулся я…
Один средь мирозданья!
Лишь сердце бьется — в страшной тишине.