Олег Кцоев. Суперпозиция Хайрага

Рассказ

— И все-таки прав был старик Кларк, излагая свои три закона.

— Что есть, то есть, Епхиев. Но знал ли ты, что существует и четвертый, не особо популярный у него закон? А? Знал ли? То-то!

— Будто вы знали его с рождения, Константин Эдуардович!

— Признаюсь, сам только вчера вычитал в статье одного ученого из нашей области. И давайте без фамильярностей, Епхиев. Все-таки официальное рабочее время закончилось, и Институт без пяти минут как спит.

Константин Эдуардович Фиалковский был своеобразным человеком, но ученым с большой буквы. И чего у него не отнять, так это вечного стремления к познанию непознаваемого. Или, как он говорит, к пока не познанному. И пока другие исследователи квантовой физики возятся с очередным переосмыслением природы волн-частиц, Константин Эдуардович, как истинный квантист, находится в постоянной погоне.

— Так вот, Епхиев. Четвертый закон гласит: для каждого эксперта существует аналогичный эксперт с противоположной точкой зрения. И мне он нравится больше других его законов, ибо связан напрямую с нашим предметом изучения.

— Вы имеете в виду принцип суперпозиции?

— Верно, отчасти, — проговорил он и посмотрел на меня.

Его выжидающий взгляд призывал меня продолжить высказанную мысль. Но мне не хотелось признавать этого. Оно было за пределами всего здравого, хоть и обосновывалось теоретически у некоторых ученых. Утверждать об их существовании — все равно что признать себя сумасшедшим. Но на то он и был этот сумасшедший Константином Эдуардовичем Фиалковским.

— Вы… ты хочешь сказать, что закон Артура Кларка описывает Мультивселенную?

— Почему бы и нет? — с явным удивлением отозвался он, и его угловатые светлые брови взмыли вверх. — Я, конечно, человек не суеверный — я материалист всей своей сущностью. Но как еще, Епхиев, ты объяснишь все эти так называемые сверхъестественные явления вроде духов, призраков, чертей и им подобных?

— Это все сон разума наших предков. Именно он породил на свет тех монстров.

— Несомненно. Но что тогда делать с современными инцидентами? Казалось бы, человечество достигло середины двадцать первого столетия. Корабли вовсю бороздят просторы Вселенной, а люди повсеместно внедряют себе импланты да чипы. Доктора изобрели лекарство от всевозможных видов рака… И хочешь сказать, что люди так и остались в той темной пещере?..

— Почему бы и нет, если в той пещере им тепло и уютно?

— А что ты скажешь насчет фото- и видеоматериалов со всякого рода чертовщиной?

— Подделка. Работа рядового школьника и ИИ.

— А массовые показания?

— Массовый психоз, не больше и не меньше.

— Не ставь точку на этом, пусть под ней висит запятая, друг мой. Да и на твоих землях — а ты, если не ошибаюсь, с Кавказа — чертей навалом. Такое ощущение, что Кавказ — это один большой хаб.

— Или одно из мест наименьшего сопротивления разрыва ткани, вселенной! — не без иронии дополнил я его догадку.

— Я тоже думал об этом. И ты тоже подумай. И получше изучи вопрос, ибо с новой недели ты отправишься на родину с целью изучения всего этого. А на официальном уровне скажу, что отправляю тебя в отпуск.

— Но ведь это…

— Никаких «но», Епхиев. Это мой указ. В противном случае вам придется покинуть институт. Пожалуй, на сегодня хватит. Приятных выходных!

Константин Эдуардович засобирался, и я тоже решил не задерживаться здесь. Лучше отдохнуть и переварить все произошедшее.

В душной ночи мегаполиса я выловил такси и уселся сзади. Автопилот в лице андроида терпеливо ждал моего ответа на его «Адрес?». Я назвал ему место назначения и закрыл глаза.

До моего дома часа полтора езды наземным транспортом, а в час пик — все три часа, и, дабы уменьшить время, затрачиваемое на дорогу, я каждый раз ловлю аэротакси. Да, каждый раз это влетает мне в копеечку, но есть кое-что ценнее денег — время.

Наше общество с начала XXI века шагнуло далеко вперед во всех областях науки, было решено множество вопросов в области медицины, обустройства городского пространства и совершенствования его инфраструктуры, а также в области информационных технологий и кибербезопаности. Даже на моей малой родине наконец-то восстал Спартак… Но весь этот бурлеск прогресса меркнет перед скоротечностью времени. Ученые ребята, этот Освальд из НАСА, к примеру, говорят, что это связано с ускорением самой Земли, но как по мне, это все бред. Тут что-то глубже, чем сбои в деятельности нашей планеты. Что-то, что лежит в самой основе мироздания. В моменте зарождения кварк-глюонной плазмы. Или, может, даже раньше…

Андроид издал мягкий металлический звук, сигнализирующий о том, что машина сейчас приземлится. А я и не заметил, как мысли о скоротечности времени помогли мне убить время в дороге. Такси село на лужайке близ моего дома — это значит, что следующие выходные я проведу здесь, ибо дюзы движков авто сожгли мой газон. Нет, все-таки я поставлю четыре звезды этой модели пилота: она на базе какого-то дешевого китайского ИИ, который плохо распознает термоустойчивость поверхности.

— Приятного вам вечера, господин Епхиев! — монотонно-позитивным тоном выдал мне андроид и укатил восвояси.

Дом встретил меня неосязаемыми объятиями голограммы, которая являлась проекцией системы умного дома. Что-то подобное было у Вильнева в его культовом фильме.

— Как прошел день? — был ее рядовой вопрос.

— Как слон по моему хребту, — был мой рядовой ответ. — Анна, приготовь ванну, пожалуйста.

Голограмма улыбнулась и исчезла.

Белая, стерильного вида кухня встретила меня запахом осточертевших пельменей — я все время забываю обновить софт умного дома и загрузить в базу инструкции к рецептам другие блюда. Ну и ладно, стоик не стонет, как говорится.

Быстро покончив с ужином, я направился в такую же стерильно-белую ванную комнату. Этот минимализм в доме создавал ощущение нахождения в дурке. Раньше мне казалось это забавным и даже вызывало улыбку, когда редкие гости напоминали о специфичном дизайне моего убежища, а сейчас вызывает лишь едкое раздражение.

Анна, сложив руки за спиной, ждала следующей просьбы. Все-таки нравилась мне эта худая полупрозрачная брюнетка с голубыми глазами. Пусть иногда и заносит ее куда-то не туда, я, честно, не против: есть в этом определенный шарм.

— Анна, мне нужно помыться…

— Я бы с радостью скупалась с вами, но у меня есть дела! — резко выпалила голограмма и так же резко вышла через стену.

— Совсем забыл поблагодарить тебя. Спасибо, Анна! — крикнул я ей вдогонку.

Ответа не последовало, лишь датчик уровня воды напомнил мне о том, что ванна заполнилась. Вода оказалась прохладной. Даже холодной. Впрочем, я не удивлен. Как выдастся время, похерю к чертям всю систему умного дома вместе с Анной.

Опустившись в воду и закрыв глаза, я на мгновение очутился в леденящей воде горной речки близ моего родного села. Безлунная ночь, россыпь звезд в небе да вой волка где-то вдали; юность моя да милая подруга рядом со мной. Что еще нужно было для счастья? Ах да… Время. Но тогда мы лишь разбазаривали годы впустую. Уже не знаю ее имени (или не хочу вспоминать?), помню лишь, что оно похоже на имя Анны или как-то связано с пальмами на побережье голубых вод лагуны. Мы купались вдвоем в горной ночи, а потом, дрожа от холода, грелись теплом наших тел, прижавшись друг к другу. Тогда нам казалось, что впереди у нас целая вечность. Мы сидели и смотрели на звездное небо и мечтали о путешествиях к другим мирам… Но другой мир пришел сам, неожиданно. На другом берегу реки, где-то за кустами орешника, вспыхнуло пламя и раздался смех десятка голосов. Этот смех напоминал о чем-то древнем и неизведанном. Смех, не присущий человеку. Дедушка Афако часто рассказывал мне о нем, и о кострах тоже. Он говорил, что в таком случае надо бежать куда подальше, ибо смех этот принадлежит черту…

А. явно испугалась и собралась было бежать, но мне вдруг стало интересно. Хотелось познать неизведанное. Я пересек реку в состоянии некоего транса, а А. осталась на том берегу. Она дрожала: то ли от холода, то ли от страха. Ее глаза, вечные льдинки, сверкающие под лучами солнца, сейчас заклинали меня вернуться. Но я переступил через страх, свой и ее, и пошел на свет огня. Приоткрыв завесу кустов орешника, я увидел костер и существ около него. Они чем-то напоминали людей, если б не рога на лысых головах, непропорционально длинные или короткие конечности, порой изломленные, как картодиаграмма, и копыта на ногах… Это были черти. Они напевали что-то, порой прерываясь на шепот, и потом вновь заводили свою песню. И песня эта не была похожа на что-то человеческое, земное. Она была пронизана безумием и болью. Хотелось умереть, спрятаться под землей или бежать, бежать. Я собрался было развернуться, но споткнулся о собственную ногу. Черти прервали песнь, и я понял, что попал. Кусты зашевелились, раздался глухой стук копыт… Но в эту секунду где-то завыл волк, шуршанье прекратилось, и я, воспользовавшись моментом, рванул к А. Она по-прежнему стояла там, ожидая меня.

— Лидзæм тагъддæр!¹ — крикнул я ей, и мы побежали.

Достигнув указателя с названием нашего села, мы рухнули у камня. А. взглянула на меня и рассмеялась. Я тоже. Мы смеялись до тех пор, пока не заболели мышцы живота.

— Цæй цы, Сослан! Ссардтай хæйрæджытæм дæ Бедухайы?² — был ее первый вопрос о случившемся.

— Мæ Бедухайы æз а дунейы куы ссардтон, æрра³, — ответил я ей, и уста наши слились в поцелуе.

На мгновение я забыл о случившемся, о чертях. Весь мой мир схлопнулся до поцелуя. Сейчас были только я и А. и ничего больше.

Потом жизнь поменялась. А. уехала учиться в одну часть страны, я — в другую. После окончания учебы я сразу же погрузился в работу. А. же вернулась домой и занималась своей жизнью. А я так и остался в том дне. Вечный романтик, рыщущий в кустах орешника в поисках неизведанного.

* * *

Два выходных дня в непонятной для меня суматохе. Складывалось ощущение, будто Анна противилась моему отъезду — странное поведение для ИИ, который не обладает эмоциями. Всем известно, что разум, порожденный ученым человеком, может лишь имитировать чувственное, не более.

Мой же разум, судя по всему, был порожден женщиной. Иначе я не могу по-другому объяснить исчезновение в геометрической прогрессии моих командировочных вещей. На мои вопросы Анна выдавала что-то вроде «Извините, я не обладаю информацией о той или иной вещи».

К вечеру воскресенья я нашел то, что искал: робот-уборщик
запихал все под кровать, основной функцией которой является
каждодневное хранение моей туши на протяжении 7−8 часов. Теперь же к ее функциям добавилось хранение всякого рода хлама. Гениально. И неожиданно.

И не менее неожиданным стало решение Анны отправиться со мной:

— Я буду полезна тебе в дороге. Загрузи меня на свой коммуникатор, пожалуйста.

Наконец понедельник постучал в мои двери, и я отправился туда, где живут мои глубинные страхи и желания. Я отправился туда, где меня уже никто не будет ждать, а значит, я буду занят своей основной задачей. Туда, где время замерло на том моменте, когда я покинул уютное гнездо семьи. Я отправился на родину. Как бы сюда подошел Шевчук с его нетленкой.

Желтый поезд на магнитной подушке мчал пущенной стрелою в самое сердце Осетии.

— И все-таки поезда уже не те, — молвил мой сосед по койке.

Сам он весь — пережиток прошлой эпохи. Человек, родившийся на стыке тысячелетий и познавший не лучшие времена России. Время и обстоятельства оставили на нем свои отпечатки: лысину на его седой голове рассекал шрам, оставленный, наверное, ударом бутылки. Мощные, черные от лучей солнца руки лежали на животе-
арбузе, обтянутом, словно брезентом, белой футболкой с надписью: «Верните мне мой 2017». Толстые икры ног обтягивали синие джинсы. И наконец, на ногах были поношенные вансы. Его бы в музей сдать в качестве экспоната, а он зачем-то в Осетию катит.

— Простите?

— Говорю, поезда не те уже. Нет в них прежнего вайба. Нет стука колес о рельсы, который так успокаивал человеческую сущность в странствиях. Нет душных плацкартов и обоссанных тамбуров, пропитанных вонью дешевых сигарет «Омега».

— Это же к лучшему. Разве нет? Теперь все цивильно.

— Оттого и безлико, парень.

Дедушка Афако рассказывал мне про то, что черти умеют вселяться в людей, а те этого и не поймут. В моем собеседнике с вероятностью 99,9 % сидят все черти царства Барастыра⁴. Интересно, как бы обосновал этот феномен Константин Эдуардович с научной точки зрения? Как сохраняется информация об объекте «Хайраг⁵» после того, как он слился с объектом «Человек»? Может, у них есть некий метавселенский буфер данных? Или они находятся и тут, в нашей реальности, и там, в своей вселенной?

— Сам-то ты чем занимаешься, а? — внезапно прервал процесс брожения в моей голове попутчик.

— Я квантовый физик.

— Чего?

— Ну, изучаю всякие приколы с пространством и временем.

— А, это как с мамой Дяди Федора, когда ее и там и тут, да? Ну, типа, показывали. Понял, да? И там и тут. Гы-гы-гы. Принцип мегапозы, епт.

— Суперпозиции, да. Что-то вроде того.

— Кру-уто… Флада еще когда-то зачитал про это.

Забавный этот человек. Учености ни в одному глазу, но улавливает все на ходу, и ассоциативная память хорошо развита.

— Ну так и че именно ты будешь исследовать на Кавказе? Там же ж тьма-тьмущая, а не развитость. Кибердеревня, епт. Смотришь иногда — а я часто катаю к вам в горы — на людей: вот вроде бы одеты хорошо, есть дом, машина, стабильная работа — все есть, короче! Но вот эти горские замашки все никак не уйдут. Двадцать второй век скоро, а они все про какие-то законы предков да суеверия. И байки эти, байки! Травят байки про нечисть всякую, про духов горных и небесных, что стерегут святые места; про чертей у ночных дорог. Ну как так можно!

— Вот как раз черти и будут объектом моего исследования, — ни с того ни с сего выпалил я.

Попутчик пытался связать между собой мою специальность и дело, которым я займусь, затем достал откуда-то из недр своего рюкзака вишневый чапман и закурил. После двух глубоких затягов он все же решил ответить.

— Не, я, конечно, знал, что вы, ученые, народ отбитый и шестеренок в головах ваших светлых явно не хватает. Но чтоб прям настолько… Мое почтение! Респект! — отложив сижку, он со всей дури зааплодировал мне.

Даже и не скажешь, что передо мной сидит старик. Скорее — дитя, запертое в теле взрослого. Возможно, где-то в другом мире сидит такой же старик перед таким же мной, но уже затирает про свое стариковское. Или вовсе не старик, а парень со старческим ходом мыслей. И все так же затирает мне про что-то свое. А может, меня и вовсе нет в других мирах…

Поезд остановился, и мне впервые за долгое время захотелось покурить. Взяв несколько сиг у своего соседа, я вышел на ж/д вокзале Владикавказа. Как же я ошибался, думая, что ничего не изменилось у меня дома. Из окна поезда я так ничего и не разглядел, ибо пейзаж на высоких скоростях смазался в одну массу. Сейчас же, стоя на перроне, я понимал, что многое уже не то. И архитектура не та, и люди не те. Нет больше двадцатитрехлетнего меня, стоящего на пороге старого и уютного городка у подножия горного массива. Владик обезличился. Стал одним из тысяч стандартизированных, инновационных городов России.

Я остановился в одном из отелей города. Нужно было найти информацию об инцидентах со всякой мистикой. Найти места, где люди чаще всего сталкиваются с подобным. Первым делом подумал, конечно, о Лысой горе. Уж у нее-то репутация соответствующая. Затем все же решил порыскать по просторам сети. В итоге остановился на нескольких локациях. Это, собственно, Лысая гора, Даргавс и окрестности Цмити.

Владик раковой опухолью разросся во все стороны, поглотив близлежащие поселения. И как всякая опухоль, оказался чужд организму Осетии: из сердца национальной республики превратился в туристический центр субъекта РФ.

— Да-а… По твоей бледной роже вижу, что ты сильно удивлен, — появился вновь передо мной мой попутчик из ниоткуда, точно черт из табакерки. — Вот скажи мне, осетинец, что лучше: сдохнуть ноунеймом или прославиться и стать безликим в своей многоликости?

— Не понимаю, о чем ты.

— Ну, камон, чет ты моросишь, друже! Все ты прекрасно понимаешь, просто притворяешься тупым.

— Проблем выше крыши, и голова не варит. Да еще и Анна накрылась.

— Анна-а-а? Краля твоя, что ль? Земля ей пухом, брат.

— Да нет, ИИ. С тех пор как я приехал сюда, она не откликается на мои запросы.

— Чертовщина какая-то… Альтмановская подделка, небось? Ладно, разработчик с ней, с этой Анной. Ты мне лучше скажи, куда путь держишь?

— Есть несколько мест в горах…

Молодой старик почесал голову и забормотал:

— Эм, прикольно… Отдыхать собираешься?

— Почти. Установлю интерферометры и камеры, чтоб наверняка зарегистрировать всплески аномалий.

Старик хмыкнул, и в этом жесте читалась некая удовлетворенность сказанным мной.

— Тогда я с тобой. Все равно в отель меня еще не заселят, ибо я приехал чутка раньше даты заселения, а время-то убить надо, пока оно не убило меня, — и лицо его расплылось в улыбке.

— Без проблем, — сказал я. — Только как мне тебя называть?

— Зови меня Елыз… кхм… Елизар. А тебя?

— Сослан. Рад знакомству, Елизар.

Я протянул ему свою руку, тот ее пожал, и мне показалось, что рука была раскалена изнутри. Может, летнее солнце Осетии сжигает все и вся в своих объятиях?

Я быстро загрузил из чемодана в рюкзак все необходимое оборудование, немного еды и воды. На дне чемодана лежал коммуникатор с Анной на борту. Я включил его, попробовал вновь вызвать ее — бесполезно. Она вообще никак не откликалась. И если бы Анна сама не попросила взять ее в командировку… Все же я нацепил устройство на руку и спустился вниз, где меня уже ждал Елизар с огромным походным рюкзаком, набитым всяким хламом.

— На всякий случай. А случай в горах всякий бывает, знаешь ли, — был его ответ на мой вопрошающий взгляд.

И на этом все.

— Интересно, а у твоих чертей в их мире солнце так же печет? — спросил меня Елизар, точно прочитав мои мысли. — Или у них оно греет их холодом?

— Если они вообще существуют, эти хайраги.

— А как у них, интересно, с чувствами? Ну, типа, радость, злость там, любовь…

— Вряд ли им присущи те же эмоции, что и нам.

Я соврал. Я знал, что в них есть человеческое. Тогда, сидя в кустах, в глазах одного из чертей я прочитал чувство страха. Ему чужд был наш мир. А может, он боялся диких плясок и воплей своих сородичей? Наверняка я ничего не знаю.

Вскоре мы добрались до вершины Лысой горы. Везде все та же грязь и разруха. То тут, то там валялись инъекторы с остатками синтетики, кондомы и остовы дохлых животных.

— А бал-то не задался чет сегодня! Нет здесь твоих гостей, Марго! — Елизар скинул свой балласт и уселся на него. — Фух, запыхался я чет. Годы уже не те.

— Отдыхай, старик. Я расставлю оборудование, и поедем дальше.

— Да ваще без бэ! — Елизар рылся в своем рюкзаке и попутно бормотал: — Вот скажи мне, Сослан. Тебе же уже лет сорок, да? Да. И так чего ж ты не женишься? Чуть помедлишь, и все — поезд уехал!

— Не нашел я ее…

— Кого эт? Любовь всей своей жизни и все такое?

— Что-то вроде того.

— Че ж ты так? Не захотела замуж? А ты б ее выкрал! Во, че вспомнил. На днях у вас же во Владике… Мужик решил красть бабу. Обратился в фирму, ему дали андроида с пробной подпиской. А мужик решил схитрить: девушку украсть, а андроида выкинуть по дороге. Фирмачи это просекли и решили подколоть его. Андроид заходит в магаз, где работала баба, хватает ее и выбегает с ней к машине мужика. И в моменте тормозит. Мужик психует уже, орет на робота. А тот ему говорит, что истекла пробная версия. Ха-ха! Во дают! Коммерсы скрипучие. И без того символического уже обряда сделали еще один символизм. Симулякр во всей его красе, епт. Просел ваш фундамент, осетинец.

— Это камень в мой огород?

— Разве что этот камень с вашей башни осетинства как такового.

— Наш мир давно накрыло с головой симулякрами, поэтому остается лишь смириться с данностью. Либо искать выход.

— И этот выход ты видишь в каких-то мистических вещах? Сомнительно, брат. — Елизар наконец нашел какие-то питательные батончики и сразу же заточил несколько штук. — Знаешь, что у меня в руках?

— Батончик «Марс».

— Да нет же, балда. Ну, то есть да, это батончик… Но знаешь, что это еще? Это доказательство моей реальности. Реальности, в которой у меня есть батончик «Марс». А что есть у тебя? Какие-то приборы, которые должны засечь чертовщину.

— Пожалуйста, тормози. Я и так знаю, что выгляжу глупо с этим всем.

— Не, не. Ты опять не понял, друже. Вот в твоей реальности есть что-то неведомое, непознанное. И от этого твоя реальность интересней. Ты ж не знаешь, что тебя ждет, но все равно прешь, как локомотив. Респект.

После этого мы расставили оборудование в оставшихся локациях, и я вернулся в отель. Елизар заселился этажом ниже. Анна же до сих пор не откликалась. Я стал ждать. Несколько суток пролетели незаметно. Елизар часто меня навещал и постоянно отвлекал своими байками из прошлого. Неделя подходила к концу, но никаких признаков аномалий. Ошибся Константин Эдуардович. Жалко его расстраивать.

— Ну че поделать, пацан. Так устроена жизнь: у любого начала есть конец. И иногда этот конец ведет в никуда. А иногда приводит к новому началу.

И тут меня озарило: конец моего путешествия лежит в начале. В той точке отсчета в кустах орешника. Я и А. Холодные воды горной речки. И звездная ночь.

— Ну че ты, брат мой ученый? Сообразил? То-то! Респект! — Елизар захлопал в ладоши, как ребенок.

Мне показалось это забавным, но на забавы времени не оставалось.

— Так и че теперь? И дальше здесь откисать будем или как?

— Не, Елизар, я поеду один. Сам понимаешь, дело интимное.

Старик недовольно застучал кулаками по столу, затем достал сижку и закурил:

— Ну как знаешь. Я тогда дождусь твоего возвращения.

— Договорились.

Близилась полночь. Дорога моя лежала в У., то есть в запасе у меня оставалось несколько часов. Я не знал, где мне искать А. Может, она переехала. Может, ее вообще уже нет. Но я знал, что А. мне и не нужна.

Включил коммуникатор и позвал Анну. Загорелся голубой индикатор — это значит, что она здесь. Голограмма наклонила голову набок и заговорила:

— Æгас цу, Сослан. Рагæй дæ нал федтон⁶.

А. улыбнулась мне, как тогда, двадцать с лишним лет назад, и зашагала в сторону реки. Время близилось к полуночи.

Вскоре мы оказались возле горной речки близ моего родного села. Безлунная ночь, россыпь звезд на небе да вой волка где-то вдали; уже давно не юность моя да милая подруга рядом со мной. Что еще нужно было для счастья? Ах да… Время. Сейчас его оставалось не так много. А. села на берегу реки, и я опустился возле нее. Мы стали ждать. И вскоре костер вспыхнул — как тогда, в юности.

Я поднялся, ноги дрожали то ли от страха, то ли от волнения. А. дотронулась призрачными пальцами до моей руки.

— Ай æрмæстдæр дæ фæндаг у. Цу, æз дæм æнхъæлмæ кæс­дзынæн⁷, — шепнула она и улыбнулась.

Я пересек реку, пролез через все тот же орешник, на мгновение задержавшись в его ветвях. Я уже знал, что меня ждет. Я шагаю навстречу неизведанному, и оно отвечает мне тем же…

«Для каждого эксперта существует аналогичный эксперт с противоположной точкой зрения».