Рассказ
Перед выходом Зарина посмотрела в зеркало и увидела блеклую тень женщины, которой она была еще несколько месяцев назад. Бледная кожа, мешки под глазами, измученный взгляд. Она почти не ела и не спала, тело ее ослабло, но кожа была чистой — вирус еще не начал проявляться. Отвернувшись от зеркала, Зарина надела респиратор и покинула свое опустевшее колониальное жилище.
Безлюдные улицы вымирающего поселения озарялись восходом двух солнц Тариссы. Жизнестойкая растительность планеты яростно отвоевывала свои территории, будто нетронутая природа была оскорблена прибытием человека и теперь с рвением стирала все чужеродное со своего лица. Кусты и деревья с золотистыми листьями пробивались сквозь асфальт, красные лианы обвивали модульные здания из стекла и бетона. Вокруг царила полная тишина. На улицах поселения, когда-то вмещавшего пятнадцать тысяч человек, едва встречались прохожие. Зарина взглянула на розоватое небо. Ненавистный космический корабль безмолвно висел в воздухе и переливался оттенками зеленого мерцания. Чуждое космическое судно своими острыми углами вспарывало небеса — глядя на него, создавалось впечатление, что можно порезаться.
Отравители прибыли на Тариссу на двадцать пятый год с момента колонизации. Космические корабли иной цивилизации появились из ниоткуда и замерли в небе над основными поселениями людей по всей планете. Попытки установить контакт разными средствами связи ни к чему не привели. Неделями ничего не происходило. Тревога от угрожающе нависших над головами кораблей и ожидание неизвестного становились невыносимыми.
Люди начали умирать через месяц после прибытия пришельцев. Загадочная эпидемия вспыхнула как лесной пожар и в считанные недели охватила все поселения. Люди умирали тысячами, и светлейшие умы колонии не в силах были ни остановить распространение вируса, ни исцелить заболевших. Все, что удалось выяснить, — вирус был искусственного происхождения. В некоторых людях он дремал месяцами. Но проснувшись — убивал неумолимо. Если кожа начала покрываться зелеными биолюминисцентными бороздками, жить оставалось пару недель.
Годовалый сын Зарины умер первым. За ним последовал муж. Брату удалось отговорить ее от самоубийства. Он знал, куда надавить: убедил ее в том, что как главный биоинженер-генетик она могла еще быть полезной для колонии. Поэтому Зарина не тронула свое тело, а душа ее все равно умерла вместе с родными.
Намерения Отравителей стали ясны. Никаких битв, кровопролития и потерь на стороне агрессора. Людей просто травили как паразитов, и они ничего не могли противопоставить технически превосходящему врагу, который может убивать, даже не показывая лица. Отчаянные налеты колонистов на корабли пришельцев были с легкостью отбиты.
Через год после прибытия чужаков на Тариссе не осталось ни одного неинфицированного человека, а Отравители все так же безмятежно ждали, когда колонисты вымрут.
Зарина все смотрела на зеленое мерцание вестника чумы и тряслась от бессильной ярости. Наконец она оторвала от него взгляд и продолжила путь. Вынырнув из омута воспоминаний, она позволила своему уму устремиться к проблемам настоящего.
Срочное совещание Совета колониального правительства назначено на вечер. Лидеры колонии должны были решить дальнейшую судьбу только что отремонтированного сверхсветового звездолета «Эон», на котором колонисты прибыли на Тариссу. Поначалу Зарина считала, что главному биоинженеру колонии незачем появляться на Совете, пока в одну из бессонных ночей не вспомнила старую легенду, которую ей рассказывал в детстве отец. Древняя легенда дотянулась до сердца Зарины сквозь пространство и время и указала путь. Трудный, но единственно верный.
Зарина дошла до внушительного здания правительства, чьи металлические шпили устремлялись к небу. За годы колонизации поселение стало превращаться в город, и в архитектуре его угадывались черты столицы. Среди строгой практичности модульных домов начали появляться каменные строения, украшенные барельефами и облицованные уникальными минералами Тариссы. Тем больнее было смотреть на медленную гибель молодой цивилизации.
Пройдя внутрь здания, Зарина пересекла коридоры, со стен которых на нее глядели голоизображения выдающихся колонистов, и добралась до похожего на древний амфитеатр круглого Зала Совета.
Зал медленно наполнялся людьми. Управленцы, ученые и военные занимали свои места. Не было шумной суеты, характерной для таких мероприятий, — лишь безмолвное движение сломленных людей. Председатель Совета поднялся на трибуну и поприветствовал сограждан.
— Обойдемся без формальностей, — резко проговорил Председатель после приветствия. — Повестку все знают. Инженерный корпус сообщил о восстановлении «Эона». Основные системы функционируют. Экзоматерии хватит на один скачок на расстояние до двухсот световых лет. Учитывая все обстоятельства, времени у нас мало. Совет готов выслушать предложения.
И лидеры колонистов поочередно занимали трибуну. Кто-то предлагал запустить звездолет с посланием о происходящем в сектора освоенного космоса в надежде получить помощь от человечества. Другие считали, что всем выжившим следует разместиться на корабле и, избегая контактов с цивилизацией, направиться в неизведанные сектора, пока искусственный интеллект звездолета анализирует материалы посещаемых звезд и планет и разрабатывает лекарство от вируса. Самые малодушные хотели бежать к цивилизации в надежде на спасение, сделав тем самым Отравителей и вирус проблемой всего человечества. К счастью, к этому меньшинству не прислушивались.
Наконец очередь дошла до Зарины. Главный биоинженер колонии поднялась на трибуну. В толпе она заметила статного мужчину в темно-синей военной форме. Урузмаг, старший брат Зарины, кивком и легкой улыбкой подбодрил сестру. После короткого приветствия и выражения соболезнований пострадавшим — а такими были все присутствующие — она заговорила.
— Для начала я отойду от темы и расскажу вам легенду. — Она снова оглядела аудиторию, поймав множество удивленных взглядов. — Возможно, кто-то из вас знает, что по этнической принадлежности я осетинка. Мой народ родом из Кавказских гор на Старой Земле. Однако мы не всегда были горцами. Обстоятельства вынудили моих предков искать там убежище. Жестокий завоеватель напал на их царство и подверг истреблению. Выживших почти не осталось, и целый народ был в шаге от вымирания. И тогда одна женщина, чудом уцелев после вражеского набега, собрала осиротевших детей и укрылась с ними в пещере средь гор. Она стала им матерью, взрастила вдали от неприятеля. От горстки выживших детей и произошли осетины. Женщину эту называют Задалесской Нана, что в переводе означает «мать из Задалеска». Так был спасен народ.
Члены Совета слушали Зарину внимательно и не перебивали, ожидая объяснения логической связи легенды со сложившейся ситуацией.
— К сожалению, каждый человек на Тариссе заражен, включая наших детей, и полного повторения легенды не произойдет, — надломленным голосом продолжала она. — Однако эта история указала мне путь. Как главный биоинженер-генетик я отвечаю за прирост здоровой популяции и устранение инбридинга в условиях малого количества населения. Для этих целей многие из вас завели детей, которые еще не успели родиться…
Зал возбужденно загудел. Кое-кто начинал догадываться, к чему ведет главный биоинженер.
— Я говорю о пяти тысячах человеческих эмбрионов, находящихся в криокапсулах. Ни один из них не был в контакте с чревом матери, и, согласно проведенным мной анализам, вирус до них не добрался.
Шепот усиливался и волной прокатился по залу. Зарина приблизилась к кульминации своей речи и повысила голос, борясь с нарастающим шумом:
— Я считаю, что эмбрионы должны быть погружены в звездолет и выведены из криосна. «Эон» доставит их к ближайшей пригодной для жизни планете, и там наши потомки ступят на землю. Мы не можем рисковать, отправляя звездолет к человечеству. Нам неизвестен потенциал отслеживающих технологий Отравителей. Все находящиеся в этом зале обречены, но еще не поздно передать факел жизни дальше. Это — наш единственный путь к спасению этноса и культуры, которые мы сформировали здесь за поколение. Это — единственное спасения для нации тариссианцев, которая начала свое формирование. Заявляю вам это как биолог… — Последняя фраза Зарины уже тонула в нарастающем гуле.
Она терпеливо стояла и ждала, пока люди переварят первую порцию информации. Председатель Совета поднялся со своего места и призвал к тишине. Когда амфитеатр умолк, он обратился к Зарине.
— Признаться, Зарина, я не могу понять, гениальна ваша идея или просто безумна, — проговорил он. — Как бы то ни было, ваш план слаб тем, что не подразумевает шанса на спасение ныне живущих колонистов.
Откуда-то из глубины аудитории прозвучал твердый голос военного летчика.
— Мы все обречены, и вы это знаете, господин Председатель. — Мощный голос Урузмага разносился по амфитеатру, эхом отражаясь от стен. — А чего мы не знаем, так это того, как наши сородичи отреагируют на послание. Может, они решат не рисковать и оставят нас погибать, отметив этот сектор красным на космических картах. Возможно, они заявятся сюда, вооруженные до зубов, и будут превращены в пыль Отравителями. Или, что хуже, унесут с собой вирус, который расползется по всем освоенным звездным системам и станет гибелью человечества. И это лучшие сценарии, допускающие, что «Эон» вообще достигнет человечества без Отравителей на хвосте. Неужели члены Совета готовы на такой риск ради туманного шанса на спасение? В то время как оставшись на планете, мы сможем занять все имеющиеся в нашем распоряжении летательные аппараты, оснастить даже гражданские звездолеты минимально пригодным вооружением и прикрыть отступление сверхсветовика.
Урузмаг знал о плане сестры заранее и был готов оказать поддержку голосом военных на Совете. Председатель поджал губы и вздохнул, обдумывая ответ. Он был прагматик, но не трус, и Зарина понимала, что до него можно достучаться.
Урузмаг тем временем продолжал:
— А скитаться средь звезд в надежде найти чудо-панацею, существование которой в пределах двухсот световых лет статистически почти невероятно, — разве это выход? Каждая идея, прозвучавшая на этом Совете сегодня, — это крик отчаяния, и предложение Зарины не исключение. Но оно с большей надежностью гарантирует выживание нашего потомства и сводит все риски к приемлемому минимуму. Военное крыло Совета поддержит проект с эвакуацией эмбрионов.
Урузмаг обвел публику жестким взглядом и занял свое место. В этот момент поднялся директор инженерного корпуса и обратился к главному биоинженеру.
— Зарина, мы восстановили лишь основные системы корабля. Энергии не хватит, чтобы поддерживать криосон пяти тысяч эмбрионов. Если полет затянется, детям придется родиться и вырасти на борту. Без родителей. Ты предлагаешь целому поколению быть воспитанным искусственным интеллектом звездолета?
— Мне это известно, — твердо ответила Зарина. — ИИ отлично справится с технической стороной полета, навигацией, выкармливанием и выращиванием детей. Но эмпатических способностей и эмоционального интеллекта для воспитания ему не хватает. Выход есть. Кому-то придется перенести свое сознание в системы звездолета. Симбиоз вычислительных мощностей «Эона» с самосознанием и эмпатией человека обеспечит не только выживание, но и воспитание поколения… — Повисла недолгая пауза. Собравшись с духом, Зарина продолжила: — Я вызываюсь добровольцем на квантовый перенос, если других желающих нет. Я мать… по крайней мере, была матерью. Я должна справиться.
И амфитеатр захлестнула волна гомона — на этот раз неконтролируемая. Кто-то роптал на безумие плана Зарины, кто-то защищал ее. Одни восхваляли ее жертвенность, другие критиковали за дерзость и напускной, по их мнению, героизм.
Зарина боялась взглянуть на Урузмага — об этой части плана он не знал. Технология квантового переноса сознания находилась на ранней, экспериментальной стадии развития. Процесс представлял собой даже не перенос, а скорее слияние с искусственным интеллектом, рождение новой сущности. Сохранение физического тела при этом не предполагалось. Запереть человеческое сознание в металлической клетке звездолета — участь не лучше, чем смерть. А возможно, и хуже. Зарина возложила на жертвенный алтарь не свою жизнь, а остатки собственной души.
Голоса членов Совета становились все громче. Зарина покинула трибуну, предоставив судьбу умирающей колонии Совету.
* * *
Урузмаг пристегивал к боевому скафандру бронепластины из наноалмазного композита. Закончив с броней, он вложил лазпистолет в кобуру на поясе — дань традиции, ведь летчику звездного истребителя личное оружие ни к чему. Взяв в руки шлем, Урузмаг направился к выходу из офицерского отсека.
Прошла неделя с момента, когда Совет почти единогласно поддержал инициативу Зарины и объявил о запуске проекта «Нана». Времени на подготовку было мало — Отравители могли в любой момент обратить внимание на повышение тепловых показателей по всей колонии. Ровно неделя — и «Эон» был готов к выводу на орбиту.
Миновав несколько длинных коридоров, Урузмаг вышел к месту, которое было центром проекта. Огромное пространство ангара сверхсветовика было наполнено суетящимися людьми, отчего напоминало пчелиный улей. Воздух вокруг вибрировал от гомона голосов, лязга металла и гудения тысяч механизмов.
Сверхсветовик, возле которого возились сотни инженеров, механиков и военных, был похож на величественного кита, облепленного мелкими рыбешками. Урузмаг поднялся на борт звездолета и направился вглубь. Он достиг когнитивного ядра «Эона». Оно представляло собой круглое помещение, освещенное мерцанием синих светодиодов. К аккуратным рядам процессорных блоков и ядер памяти тянулись многочисленные толстые провода. То были сердце и мозг машины.
Значительная часть кабелей соединялась с креслом, расположенным посреди помещения. Прямо над креслом нависал пси-шлем. Зарина в белом одеянии сидела, уставившись в одну точку, а вокруг нее суетились врачи и нейротехники. Она заметила Урузмага, и лицо ее посветлело. Старший инженер распорядился, чтобы персонал покинул помещение.
— У вас есть десять минут, — напомнил он Урузмагу, прежде чем выйти из когнитивного ядра. В ответ летчик лишь кивнул.
Урузмаг посмотрел на сестру и увидел в ее глазах смесь ужаса и решимости этот ужас преодолеть. Этот взгляд пронзил его душу. Он был горд за нее, но от чувства неизбежности потери с трудом сдерживал вой, который рвался наружу.
— Я до последнего надеялся, что найдется другой доброволец, — тихо произнес он.
— А я рада, что Совет отклонил твою кандидатуру. Прямо вижу эту картину: военный летчик в роли космической мамы пяти тысяч детей, — поддразнила Зарина брата, улыбаясь.
Урузмаг улыбнулся в ответ, аккуратно толкнув Зарину в плечо. Она ответила таким же толчком, а затем вдруг ее улыбка погасла.
— Я боюсь, Урузмаг, — проговорила она теперь уже тихим голосом. — Было бы легче просто умереть. Я не знаю, чем я стану, и не знаю, смогу ли справиться. Мне страшно.
— Мне тоже страшно, сестренка. — Урузмаг начал терять контроль над собой, и голос его задрожал. — Но храбрость рождается лишь там, где царит страх. Я знаю, кем ты станешь. Ты станешь матерью народа. Теперь ты — Нана. Моя сестра — ожившая легенда. К тому же среди этих пяти тысяч есть лично твое дитя. Материнский инстинкт поведет тебя.
— За твоим сыном тоже присмотрю, — ответила Зарина. — И когда они встанут на ноги и начнут строить свою жизнь в новом мире, я отключусь. Я слишком скучаю по родным. Кто знает, может, они меня где-то ждут.
— Да, я понимаю, — произнес Урузмаг и приобнял сестру. — Скорее всего, к тому времени и я буду ждать тебя с ними.
Сердце его сжалось от боли. Его милая младшая сестра… Через считанные минуты она взвалит на свои хрупкие плечи тяжелую ношу. Настолько тяжелую, что смерть для нее теперь видится как избавление.
С шумом открылась гермодверь, и врачи с нейротехниками вошли в помещение. Урузмаг отпустил Зарину, и она заняла свое место в кресле. В глазах ее больше не было страха — одна решимость. Зарина была готова.
Урузмагу позволили остаться до конца процедуры. Он стоял рядом и держал сестру за руку, когда на нее надевали пси-шлем и подключали датчики. Приборы начали мерцать, и информационное поле сознания Зарины было полностью просканировано и зафиксировано нейротомографом. Затем — перенос в когнитивную матрицу звездолета с использованием квантовой запутанности между мозгом человека и процессором машины.
Те, кто перенес переход, говорили, что никаких страданий в этот момент не испытывали. Лишь очень яркие сны — сознание будто брыкается, когда к нему прикасается нечто инородное, и беспорядочно бросается различными образами, словно спрут, выпускающий чернила перед лицом опасности.
Через несколько минут одни датчики сообщили о смерти физического тела Зарины, а другие — об успешном переносе. Урузмаг знал, что после процедуры шокированному сознанию требуется несколько часов, чтобы начать функционировать в новой ипостаси. Он не успеет услышать ее голос из динамиков звездолета.
Урузмаг сжал напоследок холодную руку сестры, вытер подступившие к глазам слезы и покинул «Эон».
* * *
Бортовой компьютер звездного истребителя сообщил о готовности всех систем. Урузмаг надел шлем и активировал двигатели. Истребитель медленно поднялся над посадочной площадкой, направил хищный клюв вверх и стремительно взмыл в воздух.
Урузмаг взглянул вниз и увидел, как раздвигается замаскированная крыша ангара «Эона». Сверхсветовик медленно вздымался, как великан, который пробудился от тысячелетнего сна. Со всех сторон к нему стягивались малые звездолеты.
Через несколько минут все воздушное пространство заполнилось разномастными летательными аппаратами. Колонисты оборудовали оружием все, что могли: от транспортных шаттлов до суборбитальных сельскохозяйственных коптеров. Звездолеты стаями приближались к сверхсветовику. Часть из них, в основном боевые истребители и штурмовики-перехватчики, покидала основную массу и присоединялась к Урузмагу, образуя отдельную группу.
По замыслу командования все звездолеты были разделены на две эскадры. Группа «Меч» под предводительством Урузмага должна была напасть на Главного Отравителя, патрулирующего местный воздушный сектор, и отвлечь внимание на себя. Группа «Щит» сопровождала сверхсветовик, образуя собой прикрытие Зарины с детьми.
Небесная флотилия поднималась все выше, и все ближе был Отравитель. Группа Урузмага двигалась в боевом порядке, образуя клин. Летчик внимательно наблюдал за звездолетом противника, будто сделанного из жидкого стекла. Зеленое свечение Отравителя угрожающе усиливалось. Урузмаг вовремя приказал группе рассредоточиться — за мгновение до того, как враг открыл огонь.
Ослепительные лучи вырвались из бортовых орудий Отравителя, пронзив небо. Несколько колониальных звездолетов разорвало на мелкие частицы — от них остались лишь облака пыли. Урузмаг дал команду стрелять по его направлению и прицелился в сочленение между сегментами корпуса звездолета, которое интуитивно казалось уязвимым. Он зажал гашетки на штурвале, и истребитель выпустил в неприятеля сгустки плазмы. Как лучники в армиях древности направляли свои лучи, в точности повторяя движения командующего, так и эскадра выпустила первую волну снарядов туда же, куда бил истребитель Урузмага.
Воздух вокруг Отравителя задрожал и начал переливаться оттенками бледно-золотистого цвета. Невидимый щит отразил удар. Сам звездолет тем временем начал движение в сторону «Эона», стремительно набирая скорость.
Эскадра Урузумага перегруппировалась, летчики перезарядили орудия и снова ударили, сконцентрировав залп сотен боевых установок в одной точке. Баллистические снаряды, лазерные лучи, сгустки плазмы и электромагнитные заряды были пальцами, что сжались в единый кулак и врезались в бок Отравителя. Защита вновь замерцала — на этот раз сильнее и беспорядочнее. Затем само пространство вокруг Отравителя будто рассыпалось на множество малых фрагментов. Щит противника треснул.
В этот момент в корпусе врага распахнулись прежде невидимые люки, из которых саранчой вылетели десятки малых истребителей. Изумрудные машины бросились к эскадре колонистов, и завязалось воздушное сражение. Истребители сталкивались, преследовали друг друга, норовя сесть на хвост, маневрировали и разлетались на части. Воцарился хаос.
Урузмаг уворачивался от снарядов, рисуя в небе безумные петли. Несколько раз он едва не потерял сознание от перегрузки. Эпицентр боя неумолимо смещался в сторону сверхсветовика, который уже выходил из верхних слоев атмосферы на орбиту. Теперь битва велась в черноте космоса.
Заложив очередной вираж, Урузмаг погнался за одним из истребителей врага. Бортовой компьютер сообщил о наведении на цель. Урузмаг выстрелил, и хищная машина противника раскололась надвое. В этот момент Урузмаг заметил, как Отравитель исторгнул свои смертоносные лучи в сторону «Эона». Лучи прошли по касательной, но этого было достаточно, чтобы оторвать от сверхсветовика часть обшивки. К счастью, «Эон» не показывал признаков критических повреждений.
Урузмаг потянул рычаг мощности двигателей до упора и на полной скорости приблизился к Отравителю. Его тело вдавливалось в кресло, и казалось, вот-вот захрустят кости. Пролетая бреющим полетом над корпусом врага, он сбросил пульсарные бомбы. Вспышки дикой энергии озарили Отравителя в месте удара, и Урузмаг приказал своей эскадре любой ценой бросать малые цели и открыть огонь по его указанию. Колонисты явно проигрывали и несли большие потери, но несколько десятков звездолетов откликнулись на приказ, и «Меч» разил снова.
На этот раз сектор, в который они стреляли, пустил трещины, а затем небольшая часть корпуса разлетелась градом осколков. «Если оно кровоточит, его можно убить», — подумал Урузмаг, оскалившись. Вдруг его ослепила новая вспышка. Урузмаг ощутил жуткий удар, а его истребитель резко накренился.
Он был подбит.
Через мгновение зрение вернулось к Урузмагу, и он увидел, что герметичность кабины нарушена. Выстрел одного из вражеских истребителей пробил щиты и пронзил его боевую машину насквозь, чудом оставив пилота в живых. Все показатели горели красным, воздух стремительно покидал кабину, звездолет разрывался на части.
Урузмаг схватился за штурвал и дернул его в сторону, борясь с сопротивлением агонизирующей машины.
Мышцы Урузмага надрывались, он стиснул зубы и с нечеловеческим усилием, питаемым адреналином, справился с управлением. Теперь нос машины был направлен в поврежденное место на корпусе Отравителя. Урузмаг посмотрел в сторону сверхсветовика. Этого секундного взгляда хватило, чтобы увидеть, как звездолеты «Щита» яростно отбивают натиск вражеских истребителей и как прямо за ними величественный «Эон» активирует сверхсветовой двигатель. «Эон» разрывал ткань пространства перед собой и входил в искусственную червоточину.
Истребитель Урузмага несся к Отравителю уже без управления, как сапсан, складывающий крылья и камнем обрушивающийся на жертву.
— Марга! — взревел Урузмаг, приближаясь к ненавистному звездолету. То был древний боевой клич его предков, призывающий к убийству врага.
Через мгновение мир Урузмага вспыхнул, а затем погрузился в вечную тьму.
Азур не отрываясь наблюдал за танцем языков пламени в ночи. Все мужчины племени собрались вокруг большого костра. Своими суровыми голосами они протяжно распевали молитвы.
Юноша сидел прямо возле огня, находясь в центре круга. И пламя, и песнопения соплеменников должны были очистить дух Азура, подготовить его к инициации. Прошло трое суток со дня смерти жреца богини, и Азур по традиции должен был занять место своего наставника.
Пение резко прекратилось, и старейшина подошел к юноше. Он погрузил свои пальцы в склянку с маслом Железной птицы и помазал лоб и подбородок Азура священной жидкостью. Юноша поднялся со своего места, произнес слова благодарности и вышел из круга. Путь до святилища ему надлежало пройти одному.
Все три луны поднялись над горизонтом, и их призрачное сияние отражалось на заснеженных пиках гор, окружавших долину. Азур наслаждался игрой света, которую затевали Три сестры, их мерцание успокаивало юношу. Он поднялся на холм, взглянул вниз, на железные хижины деревни, и направился в густой лес, покрывающий весь необъятный склон.
Через какое-то время он увидел огромную Железную птицу, застрявшую в кронах деревьев столь высоких, что казалось, будто они достают небосвод. Прадед рассказывал Азуру, что по воле богини первые люди вышли из чрева Железной птицы, упавшей с небес, и жрец частично подтверждал эти слова.
Вбитые глубоко в кору ступени обвивали ствол одного из деревьев, которое могли охватить, взявшись за руки, семь взрослых мужчин. Азур вырос среди деревьев-великанов, но почему-то никак не мог перестать удивляться их размеру. Он шагнул к ступеням и начал утомительное восхождение.
Юноша поднимался к куполу из листьев, который поддерживали на своих плечах могучие стволы. Наконец он добрался до святилища и вошел внутрь. Азур миновал многочисленные проходы и оказался в самом сердце Железной птицы.
Круглый зал сиял синим светом. Артерии Птицы тянулись по стенам и вели к трону, находившемуся в центре. Азур приблизился к нему, осматриваясь и наблюдая за неведомым величием. Испытывая благоговение и страх, смешанный с решимостью, он опустился на трон. Азур потянулся к Венцу Познания, что висел над троном, и, произнеся молитву, водрузил его на голову.
Азур ощутил, как в его разум входит нечто инородное. Юноша подавил инстинкт сопротивления и распахнул свое сердце. Мир вокруг сначала погас, а затем взорвался тысячами рисунков.
Богиня Нана говорила с Азуром, не произнося ни слова, и он видел…
Видел Великую чуму в ином мире.
Видел, как Нана правит Железной птицей и бросается к черной пустоте через огненную бурю.
Видел, как крылья Птицы опалились и как она падает сквозь звезды в мир, освещенный тремя лунами, и как падение это калечит разум и дух богини.
И более того, он видел, что грядет: другая железная птица летит к их миру, обгоняя само звездное сияние.
И несет она горе.
А затем была тьма.
…Сознание вернулось к Азуру. Молодой жрец снял Венец Познания. Теперь часть Нана жила в нем, и он понесет ее мудрость народу. Потому что народ должен быть готов к грядущим событиям.