Джонни РАМОНОВ

НЕТ. А ТЫ?

                             РАССКАЗ
   
   Она  останавливается  в  пяти шагах  от  меня.  На  ней  голубые
джинсы,  белые кроссовки и короткая коричневая куртка с  капюшоном.
Длинные  вьющиеся  волосы  заправлены за  ворот,  на  плече  черная
дерматиновая сумка.
   Ее  зовут  Зара.  Она  студентка третьего  курса  журфака.  Наши
отношения? Просто приятели. Приятели с большой степенью  доверия  с
ее  стороны.  Она  вместе с подругой снимает квартиру  недалеко  от
университета. Будни она проводит там, а на выходные возвращается  к
родителям в село. Ну, а сейчас она останавливается в пяти шагах  от
меня и не подходит ближе.
   –  А  где же твое бабское приветствие? – спрашиваю я. – Где  эти
полудружеские полуобъятия и звуковая имитация поцелуя в  щеку?  Где
вся  эта фигня, которую мы совершаем при каждой встрече уже  больше
полугода?
   – А ты не знаешь?
   – Нет, не знаю, – я делаю шаг вперед, она делает два назад.
   – Стой! Не подходи ближе.
   – Ладно, – я останавливаюсь и поднимаю руки. – Так в чем дело?
   – Я не хочу случайно дотронуться до тебя.
   – Ты болеешь? – теперь два шага назад делаю я.
   – Нет, просто вчера начался Рамадан.
   Ах,  да!  Я  упустил одну маленькую деталь: Зара  –  мусульманка
(вроде  как). Я должен был предупредить вас сразу, потому что  сами
вы  вряд  ли  бы  догадались. Ведь она не носит  хиджаб  и  слушает
слишком много светской музыки, чтобы прокатить за ортодокса. Но она
не  ест  свинину и говорит, что молится пять раз в  день.  Я  решаю
свалять дурака и спрашиваю:
   – Пророк запретил правоверным трогать меня?
   – Я не должна близко общаться с мужчинами в Рамадан.
   –  Так ты воспринимаешь меня как мужчину? Странно, потому что ты
для  меня абсолютно асексуальное существо, и я думал, что это у нас
взаимно. А теперь выясняется…
   –  Ничего  не  выясняется! Все взаимно, – говорит  она  голосом,
который  обычно используют для того, чтобы ставить на место.  –  Но
фактически ты мужчина. Поэтому мне лучше тебя избегать.
   –  Ну,  тогда пока. Мы ведь случайно встретились, – я обхожу  ее
стороной и собираюсь продолжить свой изначальный путь.
   –  Подожди!  –  кричит она. – Так я тебя теперь целый  месяц  не
увижу?
   –  В  этом и состоит идея поста, – говорю я, оборачиваясь.  –  В
том, чтобы терпеть лишения.
   –  Блин!  Я  и  так  тебя  редко вижу.  Я  хотела  тебе  кое-что
рассказать, но не успела. Ах, если бы мы встретились позавчера.
   – Ты хотела рассказать мне непристойность?
   –   Нет.  То  есть  да.  Я  хочу  сказать,  что  это  не  совсем
непристойность,  но  все-таки выходит за рамки тем,  дозволенных  в
пост.
   Здесь  был бы уместен чувак в белой пижаме, сидящий на  крыше  и
высыпающий  на наши головы бутафорский снег, сделанный из  обрывков
тетрадных  листов. А может быть, и не уместен. Не знаю. Кто  хочет,
может  представить.  Мне  же интересно, что  собиралась  рассказать
Зара, поэтому я спрашиваю:
   – Это история, которая случилась на самом деле?
   – Да, – отвечает она и смотрит в землю.
   –  Ну,  тогда  нет  проблем. Это уже случилось, поэтому  простой
пересказ фактов не принесет никакого вреда.
   –  Да, наверное, ты прав. Я должна это кому-нибудь рассказать. А
надежнее тебя мало кого знаю.
   – Ну, так валяй.
   – Не здесь.
   Мы  идем  по разным сторонам дороги, в поисках места без  лишних
ушей.  Чувак  в белой пижаме скачет по крышам, пытаясь угнаться  за
нами.  Он уже не успевает рвать листы на снежинки и просто кидается
в нас скомканными бумажками. В какой-то момент Зара замедляет шаг у
афиши  Мумий Тролля, затем продолжает движение быстрее прежнего.  Я
кричу через дорогу:
   – Так ты теперь стала истинной муслимкой?!
   – Нет, но я к этому стремлюсь.
   – Ты и голову покрывать начнешь?
   – Скорее всего.
   – Жаль, – говорит Иблис моими устами, – у тебя красивые волосы.
   –  Спасибо, – отвечает польщенная Зара, потом опоминается. –  То
есть,  какое  «спасибо»? Что я несу? Перестань говорить  мне  такие
вещи.
   Она  растерянно  смотрит в мою сторону.  Чувак  в  белой  пижаме
начинает поджигать свои скомканные бумажки. Они пролетают мимо  нас
и гаснут в лужах.
   –  Наверно, мне все-таки лучше идти куда шла, – говорит Зара,  –
ты смущаешь меня.
   –  Как  хочешь,  – спокойно отвечаю я. – Кстати, в  исламе  есть
исповедь?
   –  Вот опять ты! Нет в исламе исповеди, – она смотрит на небо  в
луже и молчит.
   – Ну, так что? Мы идем или нет?
   Идем.  Вниз  в  парк.  Парк  пуст. Не работают  аттракционы,  не
продается сладкая вата. Я гадаю, холод ли разогнал гуляк или просто
все постятся. Куда она меня ведет?
   –  Вот,  здесь самое подходящее место, – говорит Зара,  встав  у
засыпанного  листьями  теннисного  корта.  Корт  огорожен   высокой
оградой  из стальной сетки. Дверь открыта. Зара проходит внутрь,  я
иду за ней.
   – Стой! – говорит она. – Ты не заходи.
   – Что же мне делать?
   – Обойди корт и встань у противоположной стороны.
   Мы  оба  направляемся к противоположной стороне. Я по периметру,
Зара  поперек корта. Когда мы оказываемся лицом к лицу, разделенные
стальной сеткой, Зара говорит:
   –  Теперь  нормально. Так ты не сможешь обнять меня  или  что-то
еще.
   – Что такое что-то еще?
   –  Не  придирайся к словам. И хватит смущать меня. Я и  так  уже
начинаю  жалеть,  что заговорила с тобой. Но раз уж  мы  пришли,  я
расскажу.
   Но  она  молчит, собирается то ли с духом, то ли с  мыслями.  А,
может  быть, просто не знает с чего начать. Выглядит она так, будто
решается  признаться в каннибализме. Но я знаю  Зару  и  знаю,  что
самое   страшное,  что  с  ней  может  случиться  –  это   просмотр
порнофильма. Проходит минута, другая. Наконец она выдает:
   – Короче, мне нравится один парень.
   Об  этом варианте я даже не думал. Чувак в белой пижаме сидит на
ограде и пускает бумажные самолетики.
   – Можно даже сказать, что я его люблю, – продолжает Зара.
   – Кто он такой?
   –  Сосед.  Живет  напротив.  Его  зовут  Эмиль,  он  приехал  из
Дагестана, – она говорит очень быстро, кажется, ей хочется поскорее
покончить  с  этой импровизированной исповедью. – Мы  общались  по-
соседски,  он  стал заходить к нам в гости, мы просто сидели,  пили
чай, беседовали. Оказалось, что он очень умный и интересный молодой
человек, ну а внешне он мне с первого взгляда понравился. В  общем,
я сама не заметила, как втюрилась.
   – А ты ему нравишься? – перебиваю я.
   –  Не встревай. Просто слушай. Однажды, когда он в очередной раз
пришел к нам, девчонка, с которой мы вместе снимаем квартиру, куда-
то соскочила, и мы остались одни…
   Один   из  бумажных  самолетиков  замирает  в  воздухе.   Я   не
спрашиваю, что было дальше, жду когда она скажет сама.
   –  Мы разговаривали. Потом смотрели вместе кино, – говорит Зара,
теряя  темп.  –  Сидели рядом на диване. И  тут  он  обнял  меня  и
попытался поцеловать.
   Самолетик  входит  в  пике  и разбивается  о  землю.  Подъезжает
маленькая пожарная машинка и тушит его обломки. Маленькая картонная
скорая   помощь  увозит  раненных  бумажных  человечков.  Зара   не
дожидается моего вопроса. Она продолжает:
   –  Я,  конечно, его отпихнула. Сказала, что он все не так понял.
Что  я  не ждала от него такого, что он обманул мое доверие и зашел
слишком далеко. Потом выставила его за дверь.
   – Но ведь он тебе нравится! – не выдерживаю я.
   – Да, нравится.
   – Ну, так в чем проблема?
   – В том, что я не думала, что он окажется таким.
   – Каким таким? Отвечающим на твои чувства?
   –   Таким,   таким,   –   Зара  пытается  подобрать   слово,   –
невоздержанным.
   Чувак в белой пижаме теряет сознание и падает с ограды прямо  на
корт. Я смотрю на него и гадаю, не разбился ли он насмерть.
   – Куда ты смотришь? – спрашивает Зара.
   – Да так, не обращай внимания.
   Мы  снова  молчим. Теперь я смотрю на Зару. Она выглядит  крайне
загруженной.  На  губах как будто застыла какая-то  фраза.  Я  жду,
когда  эта  фраза сорвется, но этого не происходит.  Дует  холодный
ветер. Мои губы начинают леденеть, и я спрашиваю:
   – Скажи, а что ты почувствовала, когда Эмиль обнимал тебя?
   – Что?
   –  Тебе наверняка было приятно, – я замечаю порочные обертоны  в
своем голосе и на всякий случай трогаю голову. Все в порядке, рогов
нет  (или мусульманский дьявол не рогатый?). Зара смотрит  на  меня
сквозь стальную сетку и говорит:
   –  Я не успела ничего почувствовать, все произошло очень быстро.
Меня переполняло возмущение, поэтому я сразу оттолкнула его.
   – Как давно это было?
   –  В  июне.  С  тех  пор он к нам больше не  заходит.  Когда  мы
сталкиваемся в подъезде, то просто здороваемся и расходимся.
   –  Он  не  пытался  ничего объяснить? –  Неужели  я  задаю  этот
дурацкий вопрос?
   –  Пытался.  На  следующий день после этого  случая  он  звонил.
Извинялся,  говорил,  что  не  мог удержаться,  потому  что  я  ему
нравлюсь,  и он хотел бы со мной встречаться. Предлагал  увидеться.
Не у меня, а сходить куда-нибудь вместе.
   – А ты?
   Чувак  в  белой пижаме открывает глаза и поворачивает  голову  в
сторону Зары. Он жив!
   –  А  я сказала, чтобы он больше не звонил мне. Что я не хочу  с
ним общаться, что мне он не нравится. Сказала, что хотела, чтобы мы
были просто друзьями, но он очень некрасиво себя повел и сейчас  он
не нужен мне ни в каком качестве.
   – Но ведь это неправда!
   – Знаю.
   – Зачем ты сказала это?
   – Не знаю.
   –  Да  шайтан  тебя побери! Ты понимаешь, как тебе  повезло?  Ты
нравишься человеку, который нравится тебе. Мне бы так. Но  ты  сама
все похерила.
   –  Я  понимаю. Но все-таки считаю, что поступила правильно. Я  и
так  слишком  долго вела себя неправильно, вот и дала  повод  типам
вроде  Эмиля  ошиваться  рядом. Но все, я  собираюсь  исправляться.
Хорошо,  что  он все-таки не успел поцеловать меня. Надеюсь,  Аллах
простит меня.
   Мне  хочется  ляпнуть, что никто ее не простит, и в судный  день
она  будет  с рылом свиньи и телом осла, но я молчу. Боюсь,  что  в
этом  случае  она  умрет  прямо здесь от  передозировки  священного
ужаса.
   –  А  он  не  особо и страдал после того, как я  его  отшила,  –
говорит  она. – Через месяц у него появилась девушка. А я ее  знаю.
Знаю, что она из себя представляет. Они даже на море ездили вместе.
Представляю, чем они там занимались.
   Боже праведный, она наводит о нем справки!
   – А чего ты хотела? Чтобы он сох по тебе?
   Зара не отвечает.
   – Если тебе было нужно мое мнение, то ты его уже услышала.
   – Да. Услышала. А как насчет совета?
   –  А  что  здесь посоветовать? Эмиля не вернуть,  даже  если  ты
захочешь. А что до праведности, так это дело твое.
   –  Да,  ты  прав.  –  она  опускает голову  и  смотрит  на  свои
кроссовки.  Ветер становится сильнее и холоднее.  По  парку  летают
листья.  Я  подхожу вплотную к ограде и пытаюсь  заглянуть  Заре  в
глаза.  Ничего не выходит. А если бы и вышло, она все равно сказала
бы,  что  они слезятся от ветра. Что это роса, растаявший иней  или
глазной пот. Что и сопит, и дрожит она исключительно от холода. А я
бы сделал вид, что поверил. Сейчас мне просто хочется провокации, и
 говорю:
   –  У меня есть два билета на Мумий Тролль. Хочешь пойти со мной?
–  я  достаю  из  кармана билеты и прикладываю их  к  ограде.  Зара
поднимает глаза.
   – А второй лишний? – спрашивает она.
   –  Ага.  Я купил два, потому что не хочу идти один. Правда,  еще
не  решил, кого пригласить. Думаю, ты не самая плохая компания. Ну,
так что?
   –  Хватит искушать меня. Пригласи кого-нибудь другого. Я  и  так
слишком многое себе позволила во второй день поста. И вообще, пока.
Спасибо, что выслушал. Мне пора.
   Она  отворачивается и уходит с корта. Я стою и смотрю ей  вслед.
Когда  она  исчезает из виду, я обхожу корт по  периметру  и  вхожу
внутрь.  Чувак в белой пижаме все еще лежит на земле. Я  протягиваю
ему руку и помогаю подняться.
   – Ты понял, в чем заморочка этой девушки? – спрашивает он.
   – Нет. А ты?
   – И я нет.
   – А тебе не холодно в одной пижаме?
   – Честно говоря, да.
   – Тогда пойдем, выпьем горячего шоколада где-нибудь.
   Он соглашается, и мы идем в ближайшее кафе.
К содержанию || На главную страницу