Руслан ТОТРОВ

САМАЯ ЧИТАЮЩАЯ НЕ ЧИТАЮЩАЯ
СТРАНА В МИРЕ

                  К 20-ЛЕТИЮ ЖУРНАЛА «ДАРЬЯЛ»
   
   
   
                   Вот  и прожили мы сотню  книг  с излишком.
                   Как   сказал  мне  плотный  шеф  одной  таверны:
                   «Суперкнижка – это чековая книжка».
                   Меркантильный взгляд, но, к сожаленью,   верный.
                     Валерия  Григорьева.  «Парадоксальные аллюзии»

   
   В преддверии одного из совещаний главных редакторов литературных
журналов  России  и  стран Ближнего зарубежья участники,  вместе  с
приглашением,  получили несколько вопросов,  на  которые  следовало
(при   желании)  ответить  в  письменной  форме,  чтобы  обозначить
направление  будущей дискуссии. Первый из них предлагал  определить
(хотя бы для себя) роль и место литературных журналов в современной
культуре. В вопросе явно прочитывался риторический оттенок, и я  не
без  иронии ответил в том же духе: «Чтобы определить (хотя  бы  для
себя)  роль  и место литературных журналов в современной  культуре,
следует  задаться встречным вопросом – вызывает ли эта тема интерес
в  современном обществе?». Существует ли обратная связь и насколько
она  прочна?  Нетрудно,  наверное,  определить  социальную  группу,
отдельные   (немногочисленные)  представители   которой   сохраняют
интерес к литературной и, естественно, журнальной традиции.  Однако
понятия  «широкая  читательская аудитория» и  «единое  литературной
пространство»  сегодня  не  просто вышли  из  употребления,  но  и,
похоже,  канули  в  вечность. Ушли в прошлое  и  миллионные  тиражи
литературных журналов.

   Когда-то Ленин произнес фразу, которую кто-то ловкий, переиначив
ее  смысл,  пристроил к кино, назвав его важнейшим из искусств.  На
самом  же  деле  фраза эта звучала иначе и несла совершенно  другое
содержание: «Пока народ неграмотен, важнейшими из искусств для  нас
являются  кино и цирк». Как принято сегодня говорить,  почувствуйте
разницу... В наше время (пока народ неграмотен?) архиважнейшим, как
говаривал   Ильич,   сделалось  и  укрепилось   в   этом   качестве
телевидение. Литература, а вместе с ней и литературные журналы ушли
в   тень   телевизионных  сериалов,  попсы  и  рекламы.  Приходится
повторять  банальности, но именно телевидение формирует  идеологию,
мировоззрение  и  менталитет  российского  населения,  стремительно
превращающегося   в   общество  потребления   в   его   извращенной
разновидности,  никак не соотносящейся с моралью и нравственностью.
Не зря же в таком ходу гнусная, то и дело повторяемая с телеэкранов
поговорка: «Кто не успел, тот опоздал». Согласитесь, трудно успеть,
отвлекаясь  на чтение художественной литературы, которое  никак  не
способствует развитию хватательного инстинкта.
   
   Не  удивительно, что глянцевые журналы, появившиеся в России  не
более двух десятилетий назад, легко обошли в тиражах литературные с
их  двухсотлетней традицией. Глянец выполняет ту же  идеологическую
задачу,   что   и   телевидение,  представляя  своим   потребителям
визуальный  ряд «успеха» и «красивой жизни». Гламур и  глянец,  как
раз  то,  чего  не хватало для полного счастья незабвенной  Эллочке
Людоедке.  Но  и  без  нее достаточно тех, кто с  упоением  листает
глянцевые  издания, приобщаясь в грезах к роскошной  жизни  сильных
мира  сего  и  забывая, что все места в партере давно  заняты.  Уже
матереет  поколение, воспитанное не на сказках, которые  им  должны
были читать родители, а на клиповом монтаже телевизионных роликов и
рекламных  слоганах... Недавно я летел из Владикавказа в  Москву  и
наблюдал, как сидящая рядом девушка (по виду студентка) с  упоением
листала  толщенный  журнал  с  рекламой  самого  что  ни  на   есть
гламурного товара – от спортивных автомобилей, швейцарских часов до
стильной  мебели, обуви и одежды. Между рекламой иногда  появлялись
какие-то   небольшие,  развлекательные,  по-видимому,  тексты,   но
девушка  равнодушно их пролистывала. Вы учитесь  на  товароведа?  –
поинтересовался я. Что? – она недоуменно посмотрела на меня. – Нет.
– Она не оторвалась от журнала до самой посадки в Домодедово.

   Читатели  литературных  журналов  конца  восьмидесятых,   начала
девяностых годов прошлого столетия помнят, наверное, как  на  почве
обрушенной  сверху свободы на страницах литературных журналов  лихо
взошла  и  расцвела публицистика, затмив и задвинув в  задние  ряды
художественную  прозу.  Это были времена горбачевской  перестройки,
ельцинского  продвижения  к  власти,  мучительной  агонии   Страны,
которую  Сплотила Навеки Великая Русь, времена, когда циклопическое
здание  сверхдержавы (или империи, если хотите) разваливалось,  как
карточный домик. Дело шло к тому, что и случилось, что предрекали в
своих  творениях  публицисты, к чему призывали,  обличая  идеологию
лжи,  насилия  и  жестокости, которыми правящая верхушка  выстилала
путь  подвластных ей народов если не в рай, то по  меньшей  мере  в
коммунизм.  Запах  свободы  и вера в очередное  счастливое  будущее
пьянили  настолько,  что  развал Страны  сгоряча  был  принят,  как
должное:  старый мир рухнул, да здравствует новый –  СНГ!  Невольно
вспоминается  Салтыков-Щедрин и его город Глупов.  «Хлеб  идет!»  –
радостно  вскрикнули оголодавшие глуповцы, увидев приближающееся  к
городу  огромное облако пыли. «Ту-ру, ту-ру!» – послышалась  внутри
облака барабанная дробь. Это шла карательная команда, вызванная для
экзекуции  слегка  забунтовавших  горожан...  К  нам  пришла   наша
сегодняшняя действительность.
   
   Я бы, наверное, не стал писать об этом, если бы не поразительный
результат  одного  из  исследований Левада-Центра:  33%  россиян  с
ВЫСШИМ образованием не прочли в жизни ни одной книги. Мы слышали  о
студентах,  читающих по складам, о выпускниках с красным  дипломом,
не  умеющих читать: буквы-то они знают, но не способны понять смысл
написанного...  Стоит  ли  спрашивать,  как  им  удалось   получить
школьный  аттестат, поступить в высшее учебное заведение и окончить
его?  Интересней  другое: куда эти дети коррупции  пристроятся  или
будут пристроены на работу? Нетрудно догадаться, некоторые из них –
это  наше  будущее чиновничество, новые брудастые и угрюм-бурчеевы,
хваткие до должностей и материальных благ. Научатся говорить ничего
не  значащие речи, давать пустые обещания, пиариться с телеэкранов.
Если  кому-то  интересно, каково будет жить под ними,  читайте  все
того  же  Салтыкова-Щедрина... А вот уже и  продолжение  поспевает:
реформа  образования  с  тремя  обязательными  предметами  –   ОБЖ,
Физкультура  и  Россия  в  мире. Есть и  четвертый,  Индивидуальный
пакет,  но  что  это такое, не знают, кажется,  даже  те,  кто  это
придумали.   Что   же  получается  в  результате?  Под   управление
брудастого чиновничества готовится удобное население.
   
   Все,  о  чем  здесь говорится, это продолжение моего  ответа  на
вопрос о роли и месте литературных журналов в современном обществе.
Том  самом,  32%  которого искренне полагает, что  солнце  крутится
вокруг земли. Это еще один результат социологического исследования,
о  нем  поведало центральное телевидение. Неизвестно,  какая  часть
предыдущих 33% входит в эти 32% , но совершенно ясно, что  недалеко
то  время,  когда  кому-то снова придется произнести  революционную
фразу  о  кино  и цирке для неграмотного народа. Ни то,  ни  другое
(если  оно  не  политизировано)  не является чем-то по  определению
низкопробным,  но  когда этим ограничивается весь набор  интересов,
трудно  представить  себе  модернизацию,  о  которой  так  часто  в
последнее  время  приходится слышать.  К  тому  же  никто  пока  не
догадался  провести еще один опрос и выяснить наконец, какая  часть
нашего  населения от Калининграда до Сахалина уверена  в  том,  что
земля  плоская. Процент, я думаю, выйдет пока небольшой, но с явной
тенденцией  к  росту в ближайшем будущем. Пока  же  мы  знаем,  что
каждый третий представитель так называемой интеллигенции  не
прочитал  за  всю  свою  жизнь ни одной книги,  и  почти  каждый
третий  взрослый  в  нашей стране (среди  младенцев  опросы  не
проводятся) уверен, что именно солнце оборачивается вокруг земли.
   
   Итак,  для двух многочисленных групп населения России вопрос  «о
роли  и  месте  литературных журналов…»  не  представляет  никакого
интереса, как и сами литературные журналы, о существовании  которых
эти  группы, скорее всего, даже не подозревают. Третья величина,  о
которой  тоже  стоит поразмыслить, приближается по  самым  скромным
подсчетам  к  75  процентам.  То есть  три  четверти  российских
читателей   – это женщины. Встречаются значения и побольше,  на
одном  из  диспутов  в  пользу женщин было заявлено  95%,  но  даже
усредненные  семьдесят  пять  приводят  к  совершенно  определенным
выводам.  Мужчины, как это ни печально, гораздо интенсивнее  теряют
вкус  к  разумному, доброму, вечному, к образованию,  в  частности,
понимая   его  значение  лишь  в  наличии  диплома,  который,   как
оказалось,  можно  получить, не читая книг или  попросту  купив  по
случаю.  Что  и  подтвердил один из российских  губернаторов  (один
ли?),  не  терявший  времени  на ненужные  ему  занятия  науками  и
сделавший  успешную политкарьеру с фальшивым дипломом.  Задумывался
ли  он  (и  его соратники) когда-нибудь о литературных  журналах  и
литературе  вообще?  Что касается женщин, то они,  по  сути  своей,
менее  склонные  к  криминалу  и в этом  смысле  уступая  мужчинам,
начинают превосходить их в главном, в образованности и культуре,  и
похоже, развитие общества идет именно в этом направлении.
   
   Совещание  главных  редакторов,  о  котором  сказано  в  начале,
проходило  в  Доме творчества писателей в Переделкино. По  прибытии
состоялся  обед,  в  заключение  которого  был  подан  (в  граненых
стаканах) сваренный из сухофруктов компот. Этот компот, обычный для
Домов творчества, вдруг вызвал оживление в столовой, воспоминания о
школьных  буфетах,  пионерских лагерях и даже  детских  садах,  где
именно  компотом завершались немудреные пиршества времен детства  и
отрочества  многих  из собравшихся в Переделкино.  Наконец,  кто-то
вспомнил,  что такой же продукт был обязателен и в Домах творчества
от Малеевки и Голицыно до обожаемого всеми Коктебеля, и этот кто-то
(или  кто-то  другой)  акцентировано произнес:  «  Компот,  –  и  с
небольшой  паузой, с металлом в голосе: – Национальный по  форме  и
социалистический по содержанию». Все рассмеялись, как-то не всерьез
принимая  эту  подзабытую формулу социалистического  реализма,  это
прокрустово ложе советской литературы... Для тех, кто не помнит или
не   знает,  цитирую  по  Советскому  Энциклопедическому   Словарю:
«Социалистический  реализм  –  это творческий  метод  литературы  и
искусства,   эстетическое   выражение  социалистически   осознанной
концепции   мира   и   человека,    изображение   жизни   в   свете
социалистических идеалов». Термин СР появился в 1932 году.
   
   23   апреля   1932  года  вышло  постановление  ЦК  ВКП(б)   «об
объединении  всех  писателей,  поддерживающих  платформу  Советской
власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве».
В  1934 году был созван Первый Съезд писателей СССР, инициированный
как  бы  Максимом Горьким, в действительности же –  И.В.  Сталиным.
Литература,   которой  он  придавал  первостепенное   значение,   с
образованием   в   1934  году  Союза  писателей  СССР   становилась
государственным,  то есть управляемым подразделением.  Я  не  стану
заниматься   здесь   анализом  многообразной   деятельности   Союза
писателей,  в которой можно усмотреть и вред и пользу, но  так  или
иначе,  а  писателям  было предложено отречься  от  дореволюционной
байки    о   «властителях   дум»   и   стать   помощниками   партии
(коммунистической).  Была определена и высшая оценка  литературного
творчества – Сталинская премия, присвоением которой занимался лично
товарищ  И.В.  Сталин.  Сегодня  трудно  себе  представить,   какая
заоблачная  слава  выпадала  на долю лауреатов  Сталинской  премии,
какими  тиражами  печатались  их книги  и  с  каким  интересом  они
встречались читателями. Прошло не так уж много времени, и вот никто
уже не помнит (за редким исключением) ни имен этих лауреатов, ни их
книг...   Литературу  XX  века  определяют  другие  имена,   другие
произведения.
   
   А  вот  цитата  из «Манифеста...» Карла Маркса: «Плоды  духовной
деятельности   отдельных   наций   становятся   общим   достоянием.
Национальная односторонность и ограниченность становятся все  более
невозможными,  и  из  множества национальных  и  местных  литератур
образуется одна всемирная литература». Не берусь судить о всемирной
литературе,  об  этом  в  другой раз,  но  попытка  образовать  «из
множества национальных и местных литератур» единую была предпринята
в  СССР  и  претворена  в  жизнь. Результат  известен  –  советская
литература.  Появились литературы малых и младописьменных  народов;
произведения,  написанные на самых разных языках,  переводились  на
русский;  образовалась  советская школа  художественного  перевода;
через  переводы  на  русский  произведения  национальных  литератур
становились  известны  на  всем  пространстве  СССР,   выходили   в
зарубежье  и  так далее. Этот процесс поддерживался читателем,  тем
самым  советским человеком, который и сам формировался  в  заданной
свыше  «социалистически осознанной концепции мира и человека»...  И
вдруг  страна,  называвшая себя Родиной многих  языков  и  народов,
исчезла, будто ее и не было никогда,  а советская литература  сразу
же  рассыпалась  на  «национальные и местные»,  каждая  из  которых
существует в своем безвестном уединении.
   
   В  последние  двадцать лет в мире не появилось ни  одной  книги,
которую  можно  было бы назвать великой или хотя  бы  по-настоящему
значительной.  То же самое и в России. Через пятнадцать  лет  после
трагедии  Гражданской  войны  был  написан  «Тихий  Дон»,  пожалуй,
главная  книга  первой половины XX века в России.  Два  десятилетия
прошло  после трагического распада Страны, сломавшего многие судьбы
в России и Ближнем зарубежье, но где она, книга, которая рассказала
бы о ЧЕЛОВЕКЕ в этом историческом изломе и была принята народом? Не
она  ли  явилась  бы фактом истинного предназначения  литературы?..
Сегодня приходится слышать о литературной традиции вообще: жива  ли
она,  продолжится или ее возможности исчерпаны? Появится ли  книга,
которую  можно  будет  назвать первой книгой XXI  века?  В  мировой
литературе  автором первой книги XXI века критики назвали  Милорада
Павича   с   его  «Хазарским  словарем»,  выдвинутым  на  соискание
Нобелевской премии. Это действительно КНИГА, но она вышла в свет  в
1989  году,  и  те,  кто назвали ее первой,  еще  не  знали,  каким
предстанет перед человечеством XXI век. Я думаю, правильнее было бы
назвать  великолепный  «Хазарский  словарь»  последней  книгой   XX
века...
   
   Стоит  и  с  другой стороны подойти к вопросу  о  роли  и  месте
журналов...  Дело ведь не только в том, продолжится ли литературная
и,  в  частности, журнальная  традиция вообще, но и в том, как  она
продолжается  технологически. Стоит, наверное,  задаться  вопросом:
закончится  ли  в  XXI веке эпоха Иоганна Гутенберга,  изобретателя
книгопечатания,  книга  или  Интернет?  Если  развитие  цивилизации
продолжится   в  обозначившемся  направлении,  книги,  производство
которых требует значительного количества древесины, будут постоянно
дорожать и, в конце концов, станут доступны лишь для так называемой
элиты.   Интернет же и электронные книги и учебники, более дешевые,
придут  к  населению.  Хорошо это или плохо?  Конечно,  плохо,  как
всякое  неравенство.  Боюсь  только,  что  обсуждение  по  принципу
«хорошо-плохо»  ничего никому не даст. Но  и  в  том  случае,  если
развитие   книгопечатания  будет  происходить  по  другому,   более
прогрессивному  направлению, электронные книги  все  равно  возьмут
свое.  Они  появились, они технологичны и с каждым годом будут  все
более  совершенствоваться. И вопрос тут не в том, нравится  или  не
нравится:   это   одно  из  направления  развития   информационного
общества.
   
   Тема  «Интернет  и журнал» вроде бы никогда не вызывала  горячих
споров, но и тут немало непримиримых противников всемирной паутины.
Им  бы  вспомнить, что первой паутиной был обычный телефон, которым
они  так привычно пользуются. В ответ обычно говорят о засоренности
Интернета   всякой  непотребщиной,  забывая  при   этом,   что   за
определенную  плату  и  по  телефону  можно  послушать  эротические
откровения, по телефону совершаются разного рода мошенничества и, в
конце  концов,  координируются  террористические  акты.  Забывается
главное:  все  выдающиеся открытия определенная часть  человечества
имеет  обыкновение  употреблять для причинения  ближним  посильного
вреда.  Ни  Интернет,  ни  телефон не стали  исключением  из  этого
правила.  Причина  не  в  технике, а в людях  с  их  комплексами  и
побуждениями...
   
   Что  касается  журнала «Дарьяла», то у нас не было ни  малейшего
сомнения в необходимости создания собственного сайта, поскольку  мы
считали своим долгом представить культуру Осетии как можно шире,  а
такую возможность дает именно Интернет, который гораздо мобильнее и
доступнее  печатного  издания. Помимо  литературных  материалов  мы
помещаем на сайте репродукции картин осетинских художников,  создав
рубрику  «АртГалерея»  и  сопровождая  собрание  каждого  художника
статьей о его творчестве. В рубрике «ФотоГалерея» выставлено  более
двухсот фотографий горных пейзажей Осетии, исторических памятников,
видов  Владикавказа и т.д. В рубрике «Библиотека» помещены наиболее
значимые произведения фольклора и литературы на осетинском языке  и
в   переводе   на   русский.  И,  наконец,  в  рубрике   «Фонотека»
представлены  образцы  традиционной  осетинской  музыки.  География
посетителей сайта включает едва ли не все страны мира. В 2003  году
сайт  «Дарьяла»  вошел  в  список так называемых  привилегированных
изданий  Dmoz.org. В 2004 году брюссельской WEB-службой «444»  сайт
был  назван лучшим журнальным сайтом России. За два последних  года
интернет-редакция  получила от пользователей  сайта  1017  писем  и
ответила  на  каждое  из них. В 2006 году сайт  «Дарьяла»  вошел  в
каталог лучших Интернет-ресурсов.
   
   А  теперь  о главной проблеме «Дарьяла». Полагаю, что это  общая
проблема  едва  ли  не всех литературных журналов  страны.  Это  не
бедственное материальное положение, не малые тиражи и не  копеечные
гонорары авторов. Проблема заключается в крайне редком появлении  в
журнальных портфелях по-настоящему значительной современной  прозы.
Можно,  конечно, распиарить любое сочинение, можно вручить  сколько
угодно  литературных премий разного толка, но пока  в  журналах  не
начнет   регулярно   появляться   проза,   вызывающая   не   просто
читательский  интерес, а некое общественное  эхо  от  прочитанного,
журналам  не  удастся  вернуть те потерянные позиции,  которые  они
должны  занимать  по определению. С другой стороны  и  по  тому  же
определению журналы традиционно продолжают литературный процесс,  а
именно  процесс,  если  он поддерживается  и  получает  возможность
развития, рано или поздно приводит к результату...
   Надеюсь,  я  ответил, как сумел, на непростой вопрос  о  роли  и
месте литературных журналов в современной культуре.
   
   В  заключение  о культуре вообще... Во Владикавказе,  как  и  во
всяком   южном  городе,  определенная  часть  праздного   населения
тяготеет  к  рынку,  конечно  же, центральному.  Особи  мужского  и
женского  пола, а также дети с ними, идут медлительной, неубывающей
толпой  вдоль  торговых рядов, вывалившихся из рыночного  нутра  на
улицу,  на тротуар, заузив его наполовину, и походя, в тесноте,  но
не в обиде, разглядывают товары, выставленные на складных, походных
прилавках.  Лица  идущих  полны  осознания  своего  достоинства   и
важности совершаемого движения. Я тоже в толпе и тоже иду – так  же
медленно  и  степенно,  как  бы  в  согласии  с  другими,   понимая
значимость  их шествия и утверждая свою собственную. На  товары  не
смотрю, прислушиваюсь к песне, с предельной громкостью звучащей  из
киоска,  где продаются аналоговые и цифровые музыкальные  носители.
Голосом потрепанного жизнью и жестоко простуженного человека  певец
то  ли  заканчивает, то ли продолжает какую-то, по-видимому, крайне
печальную балладу:
   
   Мы оба сидели,
   Мы оба молчали,
   Нам плакать хотелось,
   Но не было слез...
   
   Толпа,   не   меняя   шага  и  продолжая  разглядывать   товары,
прислушивается, потребляет изготовленный  именно для  нее  «продукт
искусства»...
К содержанию || На главную страницу