Перевод с осетинского В. Шкловского
Тедо и Симон живут рядом. Симону восемьдесят два года, а Тедо девяносто пять лет, но все это приблизительно: ни тот, ни другой из них точно своих лет не знает.
Один раз скажут больше, другой раз — меньше. Симон ходит опираясь на палку, а Тедо уже без костылей и шагу сделать не может.
Симон устроил у своих ворот скамейку. У дома Тедо лежит камень. Если погода не очень плохая, старики целыми днями сидят вместе: то у дома Симона, то у дома Тедо.
Если Симон выйдет на улицу первым, то к нему медленно подходит Тедо и садится рядом с ним на скамейку. А если Тедо уже сидит на своем камне, то Симон подходит к другу и садится на землю около него, облокотившись на камень.
Оба старика любят вспоминать молодость, любят хвастаться своим удальством.
Симон говорит:
— Я удалец был в молодые годы! И где только я не бродил: и в стране лезгин, и в стране армян, и даже в Кабарде.
— Кому ты это рассказываешь, Симон! — сердито отвечает Тедо. — Вот я бродил: нет уголка в мире, где я но побывал! Был в Кабарде, в Баку, во Владикавказе много раз и даже до Москвы добрался. Вот я был уда-Л9Д так удалец! Ты это должен знать, Симон!
— Тедо, ты рассказывай это своим внукам, — они поверят, а я твой сосед. Ты ни разу не переправлялся через ущелье Дарьяла! Вот я — другое дело; я столько раз переезжал через него, что даже счет потерял.
Тедо не сердятся, — он только меняет свою позу и говорит спокойно:
— Вон, Симон, там, под ореховым деревом, играют ребятишки. Позови их и повтори им то, что сейчас сказал. Они поверят. Если ты когда-нибудь и ходил по Дарьялу, то это могло быть только тогда, когда по Дарьялу даже и дети могли безопасно проходить.
Так спорили старики о своем удальстве, но дело не доходило у них до большой ссоры; да они один без другого и жить бы не смогли. Иногда речь у них шла и о царях.
Симон говорит:
— Царей в мире три.
Тедо не соглашается и отвечает:
— Нет, Симон, царей в мире пять.
— Ну хорошо, пять, но из всех царей самый сильный — русский царь.
— Это верно, Симон, — говорит Тедо и продолжает: — А самый большой помещик — наш князь Гарсеван.
И тут Тедо начинает рассказывать о Гарсеване:
— Раз как-то Гарсеван был в России в гостях во дворце у царя. — Да нет же, Тедо, не Гарсеван был в гостях у царя, а отец его, Росеб, — возражает Симон.
Но Тедо стоит на своем:
— Опять ты споришь, Симон! …Слушай, как это было. Царю кто-то подарил коляску с тройкой вороных, царь сел, чтобы прокатиться, но наш Гарсеван остановил его. “Стой, царь! — сказал он. — Не садись, коней надо сперва попробовать”. Царь послушался Гарсевана и говорит человеку, который подарил коней: “Прокатись в коляске, а я отсюда посмотрю, что за коли”. Тот отговаривался, но царь приказал, а слову царскому нельзя перечить. Сел человек в коляску, тройка понеслась, проскакала сто сажен — грянул взрыв!.. И коляска, и кучер, и хозяин коляски, и кони — все превратилось в клочья! Тогда царь посмотрел на Гарсевана и сказал: “Ты меня спас от верной смерти. Бери, Гарсеван, полцарства!” Наш князь ответил: “Нет, не возьму, я спас тебя по дружбе”.
Тут Симон спрашивает:
— А Гар