Роман
Перевод с осетинского О. Хаблиева
Я не перестаю удивляться, как ему не надоедают каждый вечер одни и те же три сказки. Не послушать их перед сном — для него большая утрата. Но это бывает, когда я задерживаюсь где-нибудь и мать укладывает его сама. К тому же малыш любит спать со мной. И тогда всю ночь — то ли от холода, то ли еще от чего — он лезет мне под бок, отчего я просыпаюсь, потому что боюсь его заспать. Перед тем как уснуть, он кладет свою теплую ручонку мне на грудь, и я от этого успокаивающего прикосновения вскоре засыпаю. Но не надолго: ребенок начинает ворочаться и сползать с подушки. Я возвращаю его обратно, но через какое-то время он оказывается у другого края кровати. Я думаю, что мать малыша немножко ревнует, ведь ее ребенок привязан к деду больше, чем к ней. Но, с другой стороны, матери, конечно же, приятно, что мы с ее малышом составляем такую неразлучную компанию. И знает — почему. Это детские книжки, сказки. Много сказок! Но три из них внуку полюбились особенно: про доброго дедушку и медведя, про мальчика, зайчика и папу, про волка и лису. Только каждый вечер он меняет их порядок. И не уснет, пока не расскажешь все три.
Откровенно говоря, рассказчик из меня неважный. Обычно сказки слышат от дедушки с бабушкой, но своего дедушку я не застал, а бабушка умерла, когда мне было десять. И потому я рассказываю внуку лишь сказки, вычитанные из книг или сочиненные мной самим.
На этот раз внук потребовал начать с самой интересной сказки, в которой он сам как бы является одним из персонажей: про мальчика, зайчика и папу. Мы остались дома вдвоем: сына, офицера запаса, призвали на трехнедельные военные сборы в Грузию. Воистину, государство — ненасытная утроба, вечно ему не хватает солдат. Человек отслужил два с лишним года — так нет, его не оставляют в покое, призывают еще и еще; хорошо, что Рейган за восемь лет правления так и не решился напасть на нас, но, кто знает, вдруг Буш позарится на мои стоптанные ботинки. Надо быть готовым к отпору. Снохи тоже не было дома — отпросилась с работы и уже четвертый день помогает родителям, там готовятся к Джеоргуба. А тут еще и брат ее надумал жениться — тоже немалые хлопоты.
У нас с внуком в тот вечер ужин вышел спартанский: отварной рис с чаем.
— А сахар? — вдруг потребовал Лаппын, недоуменно уставив на меня свои глазищи.
— Маленьким вредно есть сахар.
— Не вредно, не вредно, не обманывай!
— Ложки хватит?
— Мама всегда дает две.
Ну, как ему откажешь!..
— Как вкусно! — малыш облизывается, нахваливая блюдо, чтоб я следующий раз не скупился с сахаром. Пробую разыграть его:
— Я люблю рисовую кашу с молоком.
— А я — нет.
До недавнего времени Лаппын не отвергал рисовую кашу. Но после того, как он провел два месяца в селе и отведал там парного молока, Лаппын разлюбил все магазинное. Когда мать приносит из магазина молоко под видом домашнего, надеясь, что ребенок соблазнится, а я, вдобавок, делаю несколько глотков, восторгаясь, он не поддается обману