Весь жизненный опыт, всю жизненную мудрость в материальном и духовном понимании, дальновидные предки осетин передавали из поколения в поколение, как смысл и цель всего жизненного пути, всей истории существования народа. Они, за исключением отдельных религиозных фанатиков и слепцов, ясно понимали, что вечной жизни нет на земле ни для животных, ни для человека, что вечна только народная память, обогащенная личным опытом поколений всех времен. Люди умирали, но память народная в лучших своих формах была жива, как неиссякаемый источник для совершенствования поколений. и именно в этом процессе видели свою основную роль и цель жизни передовые представители осетинского народа в прошлом. Если мы не поймем важность и глубину процесса преемственности поколений осетинского общества, то наши выводы об образе жизни осетин и традиционных нормах их бытия будут поверхностными и необоснованными.
«Муж был главой семьи и полновластным хозяином дома. Он редко считался с мнением жены при решении важнейших вопросов. Муж считал ниже своего достоинства спрашивать жену о чем-либо, а тем более выслушивать ее совет. В малой семье, особенно в горах, все заботы по хозяйству и работа в доме приходились на долю одной женщины». (Б.А.Калоев. Осетины, стр. 212.) По мнению Б.А. Калоева выходит, что муж и жена в осетинской семье друг друга не понимали и муж никогда не спрашивал жену «при решении важнейших вопросов». А с кем же тогда решались жизненные важные вопросы дома? с детьми или с соседями? Как, однако, при таких супружеских взаимоотношениях («Муж считал ниже своего достоинства спрашивать жену о чем-либо») столь гордый отец семьи мог взваливать «все заботы по хозяйству и работу в поле» на плечи одной женщины, матери своих детей?
Почему-то повелось так, что семейные взаимоотношения осетин рассматриваются исследователями тенденциозно, по материалам последних двух-трех веков. В советский период эта тенденциозность была объяснима — это был заказ партийного руководства, состоявший в том, чтобы искажая традиционное прошлое народа, приобщать народ к социалистической культуре. Лучшие традиции народа, вековая мудрость нации предавались забвению под видом пережитков прошлого, так что новое общество строили на пустом месте.
Общая беда исследователей прошлого Осетии состоит в том, что, за редким исключением, научно достоверными фактами считали все, что было m`ohq`mn историками, этнографами, летописцами. Даже запись случайного путника считалась достоверной.
Грузинский историк Вахушти целенаправленно извращал факты и события, связанные с бытом осетин, переписывая по несколько раз правдивую информацию самих осетин и одновременно приукрашивая быт грузин. Беда в том, что эту писанину последующие исследователи восприняли как исторически достоверный материал, а устные предания непосредственных предков осетинской нации решено было считать недостоверными лишь потому, что они расходились с тенденциозным материалом Вахушти и официальной партийной установкой на этот счет.
Традиционные обычаи и нравы, эта основа жизни