17-20. Отличное название для книжки.Точно.
Я готов получить Оскара за название.
Три года моей жизни — с семнадцати до двадцати лет —
в примитивных картинках и любительских фотографиях.
Пользуясь случаем, хотел бы поставить точку.
Посвящаю Гомеру Симпсону — лучшему из лучших.
* * *
Рано утром потащился на свою новую работу. Уже две недели, как я устроился сторожем на автостоянке на самом краю города. Электричка оказалась не менее заспанной, чем я, и мне удалось еще немного вздремнуть в пути.
Чертов холодный ветер облюбовал мое лицо. Оно пылало, как у провинившегося шестилетки.
— Пить будешь?
Мой напарник уже был на месте. Старая сволочь. Он только и делает что пьет.
— Нет, Старая Сволочь.
Он старше меня на целых восемь месяцев, и ума как раз на восьмимесячного. Ублюдок недоношенный. Мы вдвоем в небольшой комнатушке. Покалеченный стол и широкий диван. Старый обогреватель держится молодцом.
Я все знаю, в смысле — я знаю все. Могу, если угодно, угадывать чужие мысли, чужие желания, чужие, но не свои. Вот сейчас, например, Старая Сволочь выжрет оставшееся в бутылке, доест бекон и, пританцовывая, попросит у меня сигарету. Свои он забыл очень давно и, судя по всему, навсегда. Потом начнет чесать какую-нибудь идиотскую историю про баб, которых он имел…
— Пупсик, у тебя не найдется сигаретки для напарника, свои я забыл, черт их подери.
Он кажется веселым, все время что-то болтает. Врет без устали. У него душа негра, и я не знаю, почему не убил еще эту Старую Сволочь.
— Хочешь знать, кого я недавно подцепил? А? Хочешь? Хочешь?
— Нет.
Плохо, что его невозможно обидеть.
— Так вот, она – подруга нашего шефа. Ну баба, скажу я тебе! Она заезжала позавчера, как только ты ушел, на своем “Кадиллаке”. Я думал – умру, прямо там, на заднем сиденье, честное слово! Ты веришь?! Кожаный салон, музычка из динамиков… Я такого белья в жизни не видел!
— Ну все, — остановил я его, — первый клиент – обслуживаешь ты.
Старая Сволочь ушел к заехавшему на стоянку пикапу. Я, до сих пор сонный, решил довыспаться здесь. Видавший виды диван добродушно принял мое мужское тело в свое добродушное темно-бордовое лоно.
Уснуть я, конечно, не успел. Старая Сволочь, возбужденный более чем обычно, ворвался в комнату.
— Представляешь, напарник, эта скотина на пикапе… Я прошу у него взаймы пару монет, а он предлагает мне машину его сраную помыть!.. Кажется, я сломал ему нос… Так ему и надо! Какая скотина!.. Ты меня слушаешь? Черт, у меня кровь на ботинках!
Все еще не успокоившись, он уселся на диван у моих ног. Не думайте, что я обременил себя хотя бы фразой. Он надоел мне порядком, и я уже привык к его выходкам. Я продолжал лежать, вытянувшись на диване, и смотрел на Старую Сволочь. Он сидел молча, похожий на какого-то зверька, вдруг охваченного смятеньем, и лишь веки его судорожно подергивались.
— Может, я себе палец сломал? Смотри, как опух.
Я сел. Усталость, похожая на лень, не позволяла мне сказать и слова. Наконец, поднявшись, я подошел к окну. У пикапа лежал огромный мужчина. Он был похож на таракана, агонизирующего под парами яда.
— Старая сволочь! Из-за тебя я потеряю работу! Что скажешь, мистер драчун?
— Все-таки он сломал мне палец. Даже не болит… Мне нужно к врачу!
Я достал из кармана пятидолларовую бумажку.
— На, это тебе на лекарство. Оно называется “виски”. Тут недалеко, название не забудешь?
Кажется, это мое призвание – приносить всяким придуркам радость и успокоение. Разом повеселев, Сволочь понесся в магазинчик. Через пару минут я увидел в окне выезжающий пикап. У его водителя выдался, видать, не лучший денек…
Мэрилин Монро смотрела на меня, будто ожидая приглашения на медленный танец. Старая Сволочь выдрал ее из какого-то журнала.
Смешно, наверное, но я не решаюсь признаться вслух, что не нравится мне она. Возможно, если бы инопланетяне попросили людей показать что-нибудь красивое, это была бы именно она – Мэрилин Монро, которая мне ни чуточки не нравится. Знал бы об этом Старая сволочь, умер бы от смеха…
* * *
Я взял одеколон отца. Все равно