Насколько нам известно, “Автобиография” Бадила Гагиева, человека поразительной судьбы, публикуется впервые. Известно также, что он диктовал ее, будучи тяжело больным и не успел закончить. Рукопись, полученная нами, обращена к конкретному адресату и сопровождается запиской: “Товарищ Лоди! Прошу тебя не затрудниться сообщить о полученном материале. Я проверить этот материал не смог. Я очень болен, лежу в постели. Прости, что не смог до сих пор прислать, у меня не было под рукой материала”. Мы не знаем, о каком материале идет речь. Повидимому, “Автобиография” являлась лишь одним из документов, составлявших его содержание. Ясно другое: этот материал повествовал о человеке, жизнь которого полностью совпала с исторической эпохой. Родившись в 1891 году, Бадила Гагиев познал голодное детство, батрачество, мальчишкой участвовал в революции 1905 года, по поручению тифлисской организации эсеров совершил террористический акт, был осужден и сослан на каторгу, попал в окопы первой мировой войны, был активным участником революции 1917 года, сражался за власть Советов, был награжден орденом Красного Знамени, то есть стал героем гражданской войны…
Как сообщается в записке, Бадила Гагиев не смог прочитать и выправить надиктованный им текст. Поэтому некоторые географические названия и фамилии кажутся нам искаженными, то есть записанными так, как это воспринималось на слух. Расшифровка их — дело будущих исследователей.
При подготовке к публикации редакция сохранила стиль и своеобразие подлинника.
Я родился в 1891 году 5 августа в селе Стырмасыге бывшей Кутаисской губернии, Рачинского уезда, Кударского района, в ущелье горного хребта Кавказа, в современной Юго-Осетинской автономной области. Детство мое протекало не в особенно хороших условиях, так как мой отец был батраком у князя Джапаридзе и других. Мать была способная и трудолюбивая крестьянка. Она все время стремилась к тому, чтобы обеспечить 10 человек детей, так как отец получал в те времена мизерную оплату – 80 копеек за 18-часовой рабочий день, на что, безусловно, 10 душ детей не мог обеспечить. Своей земли мы не имели, так как у нас в ущельях если и имеют землю, то в мизерном количестве. В той местности, где я родился, занимаются только скотоводством. Ввиду того, что здесь горная местность и много снегов, кроме ячменя и картофеля ничего не растет, но картофеля у нас тогда еще не знали. Мне помнится, что дом наш был построен из кругляка (лес круглый), отоплялся он дровами, которые горели в очаге посередине дома, и копоть поднималась от него к потолку сакли. Вокруг этого очага вся семья спала на земле, на соломе, накрывались мы шкурами или шерстяными попонами домашней вязки. Одежда наша тогда была домашней работы. Зимняя – из кожухов. Бесконечные подати, наложенные на отца, поглощали все наши средства. У нас было 2 коровы, и все продукты, которые получали мы от коров, как-то масло, молоко – уходили в пользу князя. В те времена и до советской власти в Кударском ущелье, где населения было около 10 тысяч горцев, крестьяне не имели понятия о школах, так как их там вовсе не было. Отсюда вывод, что они были полудикари. Со скотом вместе спали, со скотом вместе жили. Беднейшее население переживало большую нужду. Из-за такой нужды нашу старшую сестру, в то время еще девчонку, отдали замуж зажиточному крестьянину Качмазову Гишалу. Проданная 12-летняя сестра безусловно переживала и из-за такой трудной и тяжелой жизни не выдержала и повесилась. Это сильно отразилось