РАССКАЗЫ
БЛОХИН
Несмотря на то, что сидевший посередине пляжа молодой человек попадал, как и все окружавшие его люди, под определение “отдыхающий”, на такового он был похож меньше всего. Этому, прежде всего, мешала плотная, застегнутая до самого воротника рубашка с длинными рукавами, а также джинсы и черные туфли на каблуке. Кроме этого, на его лысую голову была по-ковбойски надета соломенная шляпа с широкими полями, что в совокупности с высоким ростом, придавало его внешнему виду некоторую суровость и даже безразличность. Это, возможно, имело бы свой эффект где угодно, но только не здесь, среди голых малышей, закапывающих в песок его туфли, и не в разгар купального сезона на побережье Черного моря. Окружавшие ковбоя люди постарше не закапывали в песок его туфли, но иногда окидывали его изучающим взглядом, имея, по-видимому, такое желание. Впрочем, ни те, ни другие молодого человека нисколько не волновали, свидетельством чему была его полная неподвижность, которую он демонстрировал уже в течение нескольких часов. Он прибыл сюда неделю назад и первое, что он сделал, сойдя с поезда, было покупкой шляпы в отделе головных уборов в привокзальном магазине. При этом ему даже не пришлось открывать рот, он просто надел ее на себя и, расплатившись, вышел. Первую фразу за весь день он произнес лишь в половине седьмого вечера, обращаясь к продавщице в магазине, куда зашел за сигаретами. вторую и последнюю уже в полночь — ему пришлось ответить на вопрос прохожего, заблудившегося в центре города. За вторые сутки он не произнес ни слова, а вот на третьи был вынужден вступить в довольно продолжительный диалог с милиционером. Это произошло на вокзале, где он встречал московский поезд. Он просто стоял на выходе из вокзала и в течение получаса всматривался в лица всех прибывших на этом поезде. После того, как перрон опустел, к нему неспешно подошел человек в форме и, с неохотой приставив руку к виску, представился:
— Лейтенант Майоров.
В ответ молодой человек приподнял шляпу и широко улыбнулся:
— Рад приветствовать.
— Кого-нибудь ждете?
— Да. Мою скво. Вы не встречали?
— Поезд уже пуст. Кроме машиниста там никого нет.
— Очень жаль. Это значит, мой вигвам будет пустовать без нее еще одну ночь.
— Вы ведь были здесь вчера, не так ли? Я запомнил ваше лицо. Разрешите взглянуть на ваши документы.
— Прошу, — он протянул лейтенанту паспорт, — не обращайте внимания на песок, я только что с пляжа, помогал краснокожим строить песочные замки.
— Москвич?
— Коренной запорожец.
— Где вы остановились?
— В самом начале.
— Бросьте эти шутки, я серьезно.
— Турбаза “Солнечная”. Одноэтажные домики, спортивная площадка, во дворе летний душ, колодец с питьевой водой. А где остановились вы? Что-нибудь поближе к морю?
— Гораздо ближе. 1-е отделение милиции, приглашаю в гости.
— Благодарю, как-нибудь в следующий раз.
— Тогда до встречи, бледнолицый, — сказал лейтенант, возвращая паспорт.
— Надеюсь, завтра наши дороги пересекутся здесь вновь.
— Завтра не моя смена, — буркнул себе под нос лейтенант, удаляясь.
Следующие несколько дней строились по той же схеме. С 12:30 до 13:00 он проводил час на вокзале, пропуская мимо себя сотни приезжающих, затем шел к морю и остаток дня слонялся из края в край, бессмысленно покрывая километры песчаного пляжа, взбираясь на волнорезы и гоняясь за морскими чайками. Иногда он попросту сидел у воды и наслаждался вареной кукурузой. Потом мыл руки в море, отпрыгивая от волн, пытавшихся залиться ему в туфли, и отправлялся дальше. В один из таких бесцельных дней его вдруг остановил чей-то окрик:
— Блохин!
Из моря, перепрыгивая через волны, к нему бежал высокий человек