Темы человеческой судьбы, смысла жизни и смерти, несомненно, занимают одно из важнейших мест в творчестве Г. Газданова. Они уже в той или иной степени затронуты в различных исследованиях, но, на наш взгляд, их подлинное значение в мироощущении автора и в созданном им мире его персонажей до конца не раскрыто. Интерес Газданова к этим проблемам чаще всего объясняется влиянием писателей-экзистенциалистов М. Пруста, А. Камю, Ф. Кафки, Ж.-П. Сартра и др. Несомненно, в формировании Газданова как личности и, в первую очередь, как творческой личности, как писателя, не могло не отразиться все то многообразие философских концепций и литературных традиций, которые он целенаправленно, а вероятнее бессознательно, усваивал из огромного числа прочитанной им научной и художественной литературы. Однако сведение особенностей газдановского психологизма, его концептуальных и тематических преференций к следованию канонам определенной философской школы, модной в данное время, было бы непростительной схематизацией и умалением роли самого писателя, его личности. Мы считаем обоснованным мнение Ю.В. Матвеевой, которая считает, что “Газданов, очевидно, принадлежит к тем творческим натурам, которые прислушиваются прежде всего к своему внутреннему голосу и оглядываются прежде всего на свой личный жизненный опыт (выделено нами – Т.К.), а значит, преломляют, переделывают и понимают все эпохальное тоже по-своему, всякий раз творя из так называемых “идей времени” нечто свое, оригинальное, неповторимое. Это можно отнести и к экзистенциализму Газданова, который отнюдь не является калькой чьих-либо учений, но который берет начало в непосредственной жизненной интуиции писателя, что лишний раз указывает на совпадение ее с историко-философской интуицией времени” [4, c.149].
Именно в личном жизненном опыте, на наш взгляд, и лежат корни экзистенциализма Газданова. При этом можно предположить, что даже если бы Газданов никогда ничего не узнал о принципах этой философской концепции, главные вопросы его произведений оставались бы теми же, поскольку они составляли основу его личностного мировосприятия. То есть мы хотим сказать, что его экзистенциализм сформировался не столько под влиянием знаний о нем, сколько особыми обстоятельствами того жизненного пути, который ему уготовила судьба.
Мы попытаемся проследить на основе анализа его произведений то, как сам Газданов, вероятно, понимал формирование и развитие своего мироощущения. При этом мы полагаем, что в случае с Газдановым тезис о недопустимости проведения аналогий между автором и его персонажами и, тем более, отождествления их должен быть признан не очень категоричным. Мы поддерживаем тех исследователей, которые считают многие, если не все, произведения Газданова автобиографичными. Очевидно, что при этом следует уточнить понятие автобиографичности. Естественно, речь не идет о документальном изложении событий, описании персонажей в точном соответствии с их прототипами и т.д., хотя и в этом отношении многие произведения Газданова максимально приближены к его реальной жизни. Под автобиографичностью произведений Газданова мы понимаем отражение в психологическом мире его персонажей особенностей мировосприятия самого автора, т.е. речь иде