Роман Гайто Газданова “Призрак Александра Вольфа” в исследовательской литературе обсуждается едва ли не наиболее оживленно. Возможно, происходит это потому, что, в отличие от других романов Газданова, в “Призраке…” действительно есть определенная и вполне конкретная загадка, о которой можно не просто говорить как о неотъемлемом свойстве всякого значительного литературного произведения, но которую можно и попытаться разгадать.
Возможная разгадка этого романа отчасти связана с ощущением потенциальной аллегоричности образа одного из главных героев. Чтобы определить, за счет чего оно возникает и что привносит, придется начать с несколько более подробного, чем тот, который предпринимался в предыдущих исследованиях романа, анализа его текста.
Обратимся прежде всего к вопросу об общении и взаимовлиянии героев, в первую очередь Вольфа и рассказчика. Функции этих двух главных героев-антагонистов противоположны. Вольф сеет вокруг разрушение и смерть: гибель покончившей самоубийством бывшей его любовницы стала первой в этом ряду, насильственная смерть Елены Николаевны должна была стать второй. Назначение героя-рассказчика противоположно: во время его романа с Еленой Николаевной он и сам начинает думать, что вообще его роль заключается в том, что он появляется “после катастрофы” и все, с кем ему “суждена душевная близость, непременно перед этим становятся жертвами какого-то несчастья” (II, 83).
Тем не менее, в процессе общения героев жизненная позиция рассказчика испытывает изменения, то сдвигаясь в сторону кредо Вольфа, то, наоборот, втягивая самого Вольфа на противоположное по отношению к нему поле рассказчика. Вначале в “диалогическом конфлик