В наше время размыты представления о добре и зле. Основы нравственности – «стыд, жалость и благоговение» (В.Соловьев) – порой не выдерживают агрессивного натиска массовой культуры. Важным становится сохранение духовного пространства книжной культуры. Легенды, апокрифы и вся религиозная поэзия христианства, возникая на основе предыдущих ближневосточных культур, были той энергией мира, которая сводила все явления воедино и обращала материальнопреходящее естество мира в духовное и непреходящее.
Евангельские образы, сюжеты, мотивы пронизывают художественный мир европейской культуры. Ориентироваться в этом мире можно, лишь узнавая героев Евангелия.
Великий философ позитивизма Джон Стюарт Милль высказал мысль о том, что невозможно слишком часто напоминать человечеству о том, что когда-то существовал человек по имени Сократ. Это верно, но еще вернее постоянно напоминать человечеству о земной и небесной жизни Иисуса Христа. Согласно центральной концепции христианства Иисус Христос – галилейский проповедник Иешуа, казненный римлянами в 30-е годы I века, – совмещает в личностном («ипостасном») единстве всю полноту человеческой природы и, как «богочеловек», всю полноту божественной. Обстоятельное и достоверное знание об Иисусе Христе дает Евангелие.
Само слово «евангелие» (греч. «благая весть») первоначально в представлениях учеников Иисуса означало проповедь, раскрывающую смысл новой веры. Первые христиане-проповедники меньше всего думали о записи деяний учителя. Странствующие пророки передавали то, что было известно им о Спасителе, распятом в Иудее во время правления императора Тиберия, помазаннике Божьем Иисусе Христе, в воскресение которого они уверовали. Христианские проповедники использовали в качестве образца бытовавшие в иудейской среде притчи, поучения, рассказы об отдельных эпизодах из жизни знаменитых учителей (раби). Так создавалась устная христианская традиция. Само слово «евангелие» в языческом окружении христиан было связано с культом императора: в надписях, прославлявших Августа (27 год до н.э. – 14 год н.э.), день его рождения был назван началом «многих благовестий». Восприняв подобную терминологию, христиане придавали ей принципиально иной смысл: не «благовестия» о вполне земных делах императора, а единственная «благая весть» об Иисусе – спасителе и мессии – стала содержанием проповеди.
После поражения Первого Иудейского восстания, разрушения храма, уничтожения и расселения иерусалимской общины (христианской), которая претендовала на обладание наибольшим авторитетом в вопросах вероучения, усилились расхождения в содержании проповедей. Меньше оставалось людей, которые могли сказать, что слышали слова самого Иисуса или, по крайней мере, слова его учеников. Создается писаное «благовестие», фиксирующее учение Иисуса. Появляется новый жанр, которого не знала ни библейская, ни античная литература – развернутое повествование, «ядром» которого было христианское учение об искупительной смерти и воскресении Иисуса; вокруг «ядра» группировались речения Иисуса и притчи, библейские пророчества о мессии, эпизоды из жизни Иисуса, соответствующие этим пророчествам («да сбудется речение…»), рассказы о чудесах, им совершенных. Склад