Недавняя война закончилась. Надолго ли? Люди думают, что в любом случае война возобновится, ведь сам конфликт остался нерешенным.
Есть журналисты, сделавшие своим ремеслом нагнетание жути, но даже им сегодня стало бы стыдно за свою обычную деятельность, окажись они в Южной Осетии, где действительно после нескольких недель боев воцарилось спокойствие. Заработали базары, зачадили кафе, беспечная молодежь допоздна прогуливается на улицах, как и много лет назад не запирая двери домов. Люди в спешке готовят к школе детей, возвращающихся из эвакуации, а на центральной площади Цхинвала полным ходом идет реставрация фонтана. Но главное – сегодня осетины снова получили возможность ездить через грузинскую территорию, и наоборот, жители грузинских анклавов – через осетинскую. Однако большинство жителей как с той, так и с другой стороны, уверены: основные битвы еще впереди. Тем более, что по ночам здесь происходит совершенно иное, чем днем, движение.
ЭЛИТНЫЙ ОТРЯД. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ
До недавнего времени осетинское ополчение существовало только теоретически, но последние события вынудили срочно материализовать декларации. Сегодня практически каждый осетин боеспособного возраста, не взирая на его должность и профессию, обязан ночами отдавать долг родине на позициях.
Ополченцы берут меня с собой без энтузиазма: «Нам нежелательны лишние люди, а ты еще из Киева: Украина поддерживает Грузию». И все же я попадаю на позиции – отправляюсь туда с элитным отрядом: он состоит исключительно из журналистов, работников министерств и преподавателей местного университета. А потому большинство этих бойцов никогда не служили в армии. Многие, правда, были боевиками во время войны 91–92-х годов. Алан вспоминает удивительный случай:
– Однажды я сидел на кухне и выпивал с товарищами, как вдруг к нам влетел танковый снаряд, проломивший три стены. Мы попадали со стульев, но все остались живы. Даже никого не ранило.
«ГОТОВЫ БЫТЬ И УКРАИНЦАМИ»
Мы едем в горы, что поднимаются над Цхинвалом. Это стратегически важная высота, поэтому так важно ее удержать. Окопы, блиндажи, люди в камуфляжах. Короче, ничего особенного. Ополченцы целятся в сторону грузинской территории, один из воинов – в спортивных штанах и домашних тапочках. Он говорит, что так и воевал две недели.
Несмотря на многовековую кавказскую прописку, потомки скифов-сарматов-алан, осетины в большинстве своем люди спокойные, они похожи на тех финнов из анекдотов о размеренной жизни. Простые парни сидят на корточках, курят, бесконечно рассматривая зажигалки, бойцы элитного отряда рассуждают на политические темы:
– Саакашвили говорит, что любит и уважает осетин, а сопротивление ему здесь оказывают исключительно русские. Выходит, мы в глазах грузинского президента марионетки, которые не могут сами думать. Хорошего же он о нас мнения, – говорит командир.
– Но вы же поголовно приняли российское гражданство, – возражаю я.
– Если бы нам давала гражданство Украина, мы бы и его приняли. Мы готовы быть русскими, украинцами, татарами, только не грузинами.
За ночь ничего особенного не происходит, мы слышим лишь одиночные выстрелы, раздающиеся неизвестно где. Утром я возвращаюсь в Цхинвал, после чего решаю наведаться на пост российских миротворцев, находящийся неподалеку от него. (Трехсторонние грузино-осетино-российские мирот