К ИНТЕРПРЕТАЦИИ СООБЩЕНИЯ ПРИСКА
О СВЯЩЕННОМ МЕЧЕ СКИФОВ
В религиозных представлениях скифов особое место занимал культ бога войны Ареса, почитавшегося в образе меча. Об этом сохранилось немало античных свидетельств,1 одно из которых принадлежит Приску, софисту и ритору из фракийского города Панион. В качестве секретаря он участвовал в византийском посольстве 448 года в ставку гуннского вождя Аттилы и оставил записи, содержащие ценные сведения о гуннах, Аттиле и его окружении.2 Священный скифский меч Приск упоминает дважды. Объясняя уверенность Аттилы в предначертанной ему роли мирового владыки, он пишет: fr.8. «Знамение этого дал сам бог, открывший аресов меч, который считался священным и чтился скифскими царями, как посвященный владыке войн, но еще в древние времена исчез, а затем был вновь найден при помощи коровы».3
Второе упоминание Приска о священном мече известно в изложении Иордана: fr.10. «Хотя он (Аттила) по самой природе своей всегда отличался самонадеянностью, но она возросла в нем еще от находки Марсова меча, признававшегося священным у скифских царей. Историк Приск рассказывает, что меч этот был открыт при таком случае. Некий пастух, говорит он, заметил, что одна телка из его стада хромает, но не находил причины ее ранения; озабоченный, он проследил кровавые следы, пока не приблизился к мечу, на который она, пока щипала траву, неосторожно наступила; пастух выкопал меч и тотчас же принес его Аттиле. Тот обрадовался приношению и, будучи без того высокомерным, возомнил, что поставлен владыкою всего мира и что через Марсов меч ему даровано могущество в войнах».4
Почитание священного меча у гуннов объясняют заимствованием древнего иранского культа, который Аттила, несомненно, использовал для собственного возвеличивания.5 Признавая этот факт, мы должны ответить на вопрос: где в сообщении Приска (далее – [СП]) завершается мифологический текст и начинается историческое повествование? Иногда исследователи, отмечающие в [СП] отражение неких архаичных верований о мече Ареса, обстоятельства его обнаружения считают реально имевшими место событиями.6 У Приска же имеется ясное указание – меч открыл сам Бог. Разумеется, какой-нибудь в действительности найденный меч могли назвать божественным знамением ради вящего прославления гуннского вождя, однако это указание Приска способно навести и на другие рассуждения. В религиозном сознании людей древности божественным знакам придавалось огромное значение, но при этом существовали твердые правила, по которым то или иное явление выделялось из сферы профанного и определялось как знамение. Поэтому Аттила и его приближенные не могли приписать характер знамения любой, произвольно выбранной ими ситуации. Обстоятельства, при которых Бог «открыл меч Ареса», не могли быть набором случайных происшествий, никак не связанных с верованиями о священном мече, а следовательно ничего не говорящих людям, сохранившим эти верования. Иными словами, эти обстоятельства должны были иметь своего рода культовую (или мифологическую) «легитимность», меч Ареса мог быть найден именно при таких обстоятельствах, иначе его не признали бы священным.
К сожалению, [СП] в этом смысле уникально, и для подтверждения данной трактовки мы не можем сравнить его с каким-либо иным античным свидетельством о священном мече ираноязычных номадов. Явных аналогий как будто нет и в таком важном источник