(«ВОЛХВ» И «ХРОНИКИ ЗАВОДНОЙ ПТИЦЫ»)
Мы будем скитаться мыслью,
И в конце скитаний придем
Туда, откуда мы вышли;
И увидим свой край впервые.
Т.С. Элиот
«Любой из нас, — утверждает один из героев Джона Фаулза, -остров». «Все мы ждем, запертые в комнатах, где никогда не зазвонит телефон», — обречено констатирует другой его герой. С телефонного звонка начинается история героя Харуки Мураками, который сравнивает себя с глубоким колодцем: «Мой колодец — один из множества, существующих в мире, а я — один из множества живущих в этом мире людей, каждый из которых сам по себе, со своим собственным «я»».
В этих метафорических символах одиночества и отчужденности человеческого существования отображен характерный для современной литературы поиск универсальной формулы человеческой души и бытия, остававшийся на протяжении столетия главной темой литературы XX века.
Актуализация проблемы явилась, как известно, закономерным результатом глубокого воздействия на художественное мышление эпохи целого ряда факторов, важнейшими из которых стали шоковая эсхатология Ф. Ницше, исследования 3. Фрейда и К. Юнга в области подсознания и художественный метод Достоевского. Между Сциллой и Харибдой пророчеств Ницше и Достоевского, по-над разверстыми глубинами внутреннего мира человека литература столетия неутомимо и настойчиво прокладывала новые маршруты к художественному познанию мира и человека, критически переосмысливая опыт предшествующих эпох и его фундаментальные основы.
Художественные открытия Пруста, французских символистов, Аполлинера, Джойса, В. Вульф, Д.Г. Лоуренса стали для современных художников методологией поиска, откровением и дорогой. Они сформировали новое художественное сознание, устремленное за пределы горизонтов викторианской эпохи, в свободный полет за пределы явного и явленного, туда, где уже не работали ни традиционные системы причинно-следственных связей и детерминизма, ни прежние критерии художественности.
Величественный корабль викторианцев встал на рейд в прозрачных водах безвозвратно ушедшей эпохи, а новая эпоха под обновленными парусами гнала армаду своих «пьяных кораблей» в одиссею за новой правдой о человеке.
Современная литература искала решения проблемы души в художественном исследовании глубинной психологии человека, в изучении соотношения ее содержания с нравственным самочувствием личности в современной реальности, «прорвавшей ветхую сеть знания». Она разворачивала свои искания как путь самосознания или самоопределения героя, как поиск души или подлинного «Я». Искала человека «под ильными наслоениями его социального и исторического бытия», в череде бесконечных разоблачений (в прямом и переносном значении) и блужданий в сумеречных лабиринтах подсознания.
«Современный человек, — писал в «Архетипе и символе» К. Юнг, чьи исследования глубинной психологии человека и учение об архетипах имели бесценное значение для современного художественного мышления, — обращается к душевной жизни и ожидает от нее достоверности, утраченной им в мире».
Именно такое «обращение к душевной жизни» позволя