рассказы
ДЕТСТВО АЛЧИХАНА
Похороны Алчихана оказались делом серьёзным и хлопотным,
ведь это был первый раз, когда мы хоронили авторитета. Наш двор за всю свою историю не породил ни одной знаменитой личности, и Алчихан был, пожалуй, единственным из нас, кто сумел выбиться в люди, прославившись во всей округе своими зверствами. Как хоронить такого человека – наши мужики не знали, и когда эта страница в жизни нашего двора была закрыта, многие из нас смогли с облегчением вздохнуть. Должен сказать, что это испытание на прочность мы, в общем и целом, выдержали и, несмотря на отвратительные погодные условия, в грязь лицом не ударили. Многие из нас всю предыдущую ночь от волнения не могли уснуть и, как плохие актеры, вновь и вновь проигрывали и повторяли свои роли, а когда утром увидели друг друга на похоронах, были сильно удивлены – до такой степени безупречно смотрелись на нас наши маски.
Кроме как от нас, хоронить Алчихана было больше неоткуда. В его загородный замок в горах было по такой погоде не проехать, а в квартире, в центре, все еще работали криминалисты. Да и к тому же, это был двор, в котором прошло его детство. Кому же, кроме нас, отправлять его в последний путь? Здесь он родился и вырос, здесь он начал бепредельничать – даже став известной личностью, он каждый раз перед трудными разборками возвращался сюда, качался на старых качелях, играл с ребятами в мяч, подолгу сидел в песочнице, завороженно глядя в одну точку, и заряжался тем самым столь необходимой ему энергией. О том, как его убили, ходили разные слухи. Кто-то говорил, что его застрелили в упор из арбалета, кто-то говорил, что из пращи, в общем, как в таких случаях обычно и бывает, точно никто ничего сказать не мог.
Предвкушая грандиозный спектакль, я в тот день одним из первых спустился во двор, чтобы занять себе место. Приготовления шли полным ходом: за сараем у гаражей мужики резали специально ophbegemmncn из Африки слона, а возле забора, на въезде во двор, молодежь разгружала цистерну со спиртом. Надвинув на голову капюшон, я осторожно встал за деревом, чтобы меня не припахали старшие, но зоркий и принципиальный Батраз Крабов из второго подъезда – наш прославленный чемпион и неутомимый борец за права и привилегии старших – все-таки заметил меня и тут же отправил в сарай перебирать бараньи кишки. Успев пропахнуть неприятным запахом и испытав изрядную долю омерзения от этой процедуры, я после долгих мучений расстался с кишками, перепоручив это занятие кому-то из младших. Я переместился в сторону скамеек, где уже собрались старшие, и встал рядом с дядей Измаилом. Он был настолько потрясен происходившим, что, кажется, даже не сразу заметил меня. «Зачем ты нас, Алчихан, покинул! – бормотал Измаил, мотая головой. – На кого ты нас, непутевых, оставил!»
Тем временем, во двор начали прибывать первые иномарки. Выходившие из них люди отличались большой массой тела и колючестью взоров. Один лишь взгляд в их сторону был серьезным испытанием на храбрость. И казалось даже, что наши старенькие, обшарпанные пятиэтажки, почувствовав эту неистовую силу, немного побледнели, осели и загрузились. Судя по номерным знакам, география скорби по Алчихану была весьма обширной, и о том, какие дела он делал при жизни, можно было только догадываться.
В половине первого, когда дождь усилился, Алчихана спустили вниз. Сделанный известным ювелирным мастером по спецзаказу золотой гроб тут же обступила толпа рыдающих родственников. За ними заняли свои места понаехавшие авторитеты. Справа от гроба, в окружении телохранителей – самураев, под большим цветастым зонтом, стоял маленький узкоглазый старичок в желтом кимоно. Сомнений быть не могло – это был япончик. Сразу за ним в черном кашемировом п