Предисловие Антона Погоненко
Петербургский поэт, художник и искусствовед Михаил Юпп двадцать лет живет в Америке. В 1963 году за публикации стихов в «Антологии советской патологии», выпущенной немецким «Посевом», Михаил Юпп был отчислен из Литинститута, где занимался в семинаре Павла Антокольского. С 1964 по 1967 учился в Репинском институте, откуда также был отчислен за участие в нонконформистских выставках.
Позже работал научным сотрудником музея Истории религии и атеизма и Русского музея в Петербурге.
В 1980 году Юпп навсегда покинул СССР и переехал в Вену, затем, через три года, в Филадельфию, где была издана первая книга стихов и поэм «Срезы». Всего в эмиграции у него вышло семь поэтических сборников, три из них проиллюстрированы Михаилом Шемякиным, с которым Юпп дружит более сорока лет со времен петербургской юности.
В Америке к прежним пристрастиям добавились новые – Михаил Юпп увлекся собирательством и стал обладателем уникальных коллекций поэзии русских эмигрантов, старых открыток и монет, за что и получил от друзей прозвище «Иван Калита Русского Зарубежья».
Представляемый цикл стихов «Осетинские раздумья» Михаил Юпп написал совсем недавно, хотя заинтересовался осетинской историей и культурой более тридцати лет назад, когда прочитал в «Географии» древнеримского историка Страбона о храбрых воинах аланах. Тогда же в Петербурге много интересного поведал Михаилу об Осетии и его друг – художник и реставратор Довлет Таболов; ныне он тоже живет в Америке.
Неизгладимое впечатление оставили в памяти Юппа работы Сосланбека Едзиева. О его судьбе и творчестве Юпп узнал от фотографа Анатолия Пронина, который выпустил в 1979 году альбом, посвященный талантливому художнику-самородку.
И сегодня, обитая за океаном, Михаил Юпп не потерял интереса ни к прошлому Осетии, ни к ее современности. Его коллекция хранит «Легенду об Алгузе» берлинского довоенного издания, а его гостеприимный дом открыт для осетинских друзей.
ИСТОК
Один исток у осетин и русских
В скифско-сарматских далях прожурчал,
Когда в ущельях каменных и узких
Крутых столетий путь свой начинал.
Один исток, но разный ритм движенья
На карте мира созерцают ковыли,
Храня напев вселенского вторженья
В арийских лицах сморщенной Земли.
Одной уздечкой гордые аланы
Победоносный свет лучей сплели
И «Песню об Алгузе» сквозь курганы
Тысячелетних наслоений пронесли.
Мысль – осетинско-русским диалогом
В стихотвореньях Хетагурова цвела
И по ночным газдановским дорогам
К сегодняшним раздумьям привела.
Кто и зачем стремился мир разрушить
До основанья оснований, чтоб затем
Подглядывать, лукавить и наушничать
В плену эпох, режимов и систем?..
Кто развернул стратегию разброда,
Когда исток во все века один?..
И ближе нет для русского народа,
Чем древнее созвездье осетин!
ТАК ГОВОРИЛ СОСЛАН…
– Чуешь ли недруг шелест эпох,
Что ветер времен принес?
И если еще вчера ты не сдох,
Сдохнешь сегодня как пес.
Строг и суров кавказский закон,
Где битва та же игра,
Но тот, кто поганит мой Иристон,
Не доживет до утра!
Так царевич Сослан, равный богам,
Точнее Давид-Сослан,
Говорил, завещая в Осетии нам,
Библию и Коран.
И царица Тамара, Грузии дочь,
На ложе Сослана взошла,
Чтобы сроднились Мудрость и Мощь,
Любовь и Святые дела.
– Чуешь ли, вечность, шорох эпох
В гладких глетчерах гор?
Это забытый скользит пустобрех –
Литературный вор…
Все поэты Кавказа – мои друзья,
Их стихи для меня закон.
Из «Картлис Цхо