РАССКАЗ
Застывшее всего на секунду ожидание разрешилось зычным механическим выдохом, и по переходу метрополитена разнесся уже по-новому мерный людской гул. Люди-драже выкатывались из раздвинувшихся разом синих «ставень», выкатывались прямо в поджидавшую их пенную кайму из таких же, одетых в темные куртки и джинсу, людей. Неуловимое, почти мгновенное, – как это бывает, когда наблюдаешь в микроскоп за микроорганизмами – перестроение, и вот уже схлынула вьющимися ручейками волна и обнажилась светлая напольная плитка. На которой осталось несколько выброшенных фигур. Одна из них, по всей видимости, моя.
Я пробегаю глазами вывески над головой в поисках цветных указателей (за спиной насмерть сшибаются «ставни» вагонов), взваливаю огромную спортивную сумку на плечо… Я приехал в Москву. Душный подземный ветерок обдает лицо… То, что я в Москве, я понял именно в тот момент, в метро. Не раньше. Казанский вокзал, его убогие переходы, приземистые толпы людей, даже само прибытие, – а я люблю этот момент, люблю зачарованно замедляющееся скольжение вдоль перрона, непривычную отчужденность и тишину в купе и потом сразу холодный утренний воздух вокзала, – все это было только продолжением пути, тех суток дороги, что теперь показались вдруг далеким прошлым.
Я приехал в чужой город. Я знал, куда идти, мой приезд ожидали Сергей и Аня, и потому было запросто позволить себе некоторую уверенность и созерцательность путешественника. Путешествуя, мы ведь все равно остаемся по ту сторону экрана. Люди, города, радушно выхолощенные комнаты гостиниц, новые знакомства: это я, Салех! Кирилл, Джон, Кэти, Бану… А, здравствуй, дружище! – все это несет не слишком много в себе. Не больше, чем сны для обычного человека, и на поверхности остается разве что пожелание, чтобы сны эти были по возможности приятными и не задерживались. Точно так же, как во сне ты знаешь, что спишь и что скоро просыпаться, принимать душ, идти на работу, также знаешь, что за всеми полными лиц городами тебя упрямо ждут пустые поезда – твоя единственная стальная реальность. Ждет впивающаяся в бока тоска и невкусный чай в вибрирующем время от времени подстаканнике. Если б я был поэтом, я бы воскликнул: «Статус реальности – поездам!» И еще тому далекому городу, из которого когда-то и зачем-то уехал. Аэропорты, стюардессы, перелеты – они сливаются с городами. Точней, города каплями, один за другим сливаются через узкие перешейки двух-трех-шестичасовых перелетов в нечто прозрачное. Как будто идешь вдоль стеклянных витрин, от бутика к бутику, и оказывается, что прошел улицу. А названия так и не посмотрел.
Но Москва – особый город. В нем живут Сергей и Аня. Вы замечали, как странно бывает встретить в чужом городе приятеля со двора или одноклассника? Одна женщина, проживавшая последние пять лет в Лондоне и запомнившаяся мне только по одной фразе, сказала как-то, что если ее спросить о чем-то по-английски, то она вспомнит только то, что читала или слышала на английском языке, словно весь русскоязычный опыт у нее лежал в другом, втором и отдельном кармашке памяти. Нечто подобное я полуосознанно испытывал по nrmnxemh~ к Сергею с Аней, которые недопустимым, чудесным образом перенеслись из одного кармашка в другой, из моей вечной прошедшей реальности в новую.
С Сергеем мы были одноклассниками. Подростками дружили, Сергей учил меня склеивать модельки кораблей. Потом, ближе к выпускным классам, у нас п