ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ИНГУШСКОЙ ВОЙНЕ (ОСЕНЬ 1992 – ЗИМА 1993 гг.)
1992 год. Декабрь. Мне было тогда шесть лет…
Северная Осетия. С момента начала войны прошло уже больше месяца. И хотя боевики были выбиты с территории республики еще в начале ноября – война продолжается. Ингушские национал-экстремисты перешли к тактике диверсионно-террористических акций против населения республики. Обстреливаются дома и машины. В окрестностях Владикавказа стреляют снайперы.
То, что случилось с Осетией, в рамки обыденного сознания, увы, не укладывается. Лозунг Б. Богатырева «Умение уживаться с любым народом…» за очень короткий отрезок времени трансформировался в сознании ингушского народа в звериный клич «Ингуш, убей осетина!»
Доведенные до предела националистический психоз и истерия все более и более подталкивали ингушский народ к краю пропасти, к кровавой вакханалии.
1991 год. Октябрь. Ингушетия. Митинг в г. Назрани, где присутствуют госсекретарь РСФСР Бурбулис, на митинге категорично заявлялось, что если парламент России не примет решение о передаче Пригородного района Ингушетии, то они оставляют за собой право на захват территории вооруженным путем. Называлась даже дата выступления 12-15 октября 1991 года. Ситуация в Северной Осетии достигла критической черты. В приграничных с Ингушетией селах Сунжа и Комгарон жители начали рыть окопы. Население усиленно вооружалось. Вскоре было введено чрезвычайное положение и комендантский час. Эти меры на какое-то время заморозили ситуацию, но маховик войны уже был запущен, и накопленные горы оружия рано или поздно должны были быть пущены в ход.
1992 год. Владикавказ, поселок Южный 22 октября. Расстрел сотрудников осетинской милиции. Ингуши открыто призывают к войне с Северной Осетией. В ночь с 30 на 31 октября вооруженные группы ингушских боевиков напали одновременно в разных точках Северной Осетии на посты милиции, сельсоветы и подразделения внутренних войск. Выставив усиленные БТРами и БМП пикеты, соорудив баррикады и расставив снайперов, ингушские отряды превращают прилегающие к Владикавказу поселки в пункты для продвижения к столице республики. Начался массовый захват заложников. Бой, начавшийся 31 октября, был очень ожесточенный. Впрочем, слово «ожесточенный» не может передать характер этого сражения. Все было в сплошном огне.
Ночью 31 октября я проснулся от непривычных звуков: за окном по-настоящему стреляли и было видно, как светятся в темноте летящие пули. И это было вовсе не кино. Бабушка с дедушкой, тревожно перешептываясь, везли мою кровать в дальнюю комнату, подальше от улицы. Утром все говорили, что началась война. Я вышел во двор. Вокруг стоял странный запах, как будто кто-то зажег множество костров и автопокрышек. И это было почему-то совсем не весело. Бабушка не пустила меня кататься на велосипеде. Со всех сторон в небо устремились густые клубы черного дыма. Это горели дома и машины. Я не понимал, страшно это или интересно. Но на улицу я все-таки выехал. И тут прямо над головой просвистели пули и ударились о соседний дом. Бабушка выскочила, закричала и втащила меня во двор вместе с велосипедом. Дед сказал, что на углу нашей улицы баррикада, и мне очень захотелось на нее посмотреть. Когда стрельба стихла, дед отправился туда, и я увязался за ним. Там, через дорогу от нее, горел большой двухэтажный дом, из которого только что стреляли по нашей улице. На втором этаже сидели какие-то люди и стреляли по баррикаде. Вдруг на нашей улице появились чужие люди с автоматами. Они тоже стали стрелять по баррикаде. Ополченцы, сидевшие за ней, ста