МАЛОИЗВЕСТНЫЕ ФАКТЫ ИЗ ЖИЗНИ ПИСАТЕЛЯ ВАСИЛИЯ ЦАГОЛОВА,
КОТОРОМУ В 2005 ГОДУ ИСПОЛНИЛОСЬ БЫ 85 ЛЕТ
НА ВОПРОСЫ ЖУРНАЛА «ДАРЬЯЛ» ОТВЕЧАЕТ СЫН ПИСАТЕЛЯ,
ЖУРНАЛИСТ ОЛЕГ ЦАГОЛОВ
– Как Вам фраза: «Лицом к лицу – лица не увидать.
Большое видится на расстоянии»?
– Как ни странно, до последнего времени я не читал произведений своего отца. Поначалу это была глупая юношеская бравада, постепенно переросшая в необходимость возникновения этого самого «расстояния». Дело в том, что я был всегдашним его первым слушателем и вечным свидетелем его многотрудных каждодневных творческих исканий. Это практически то же самое, если бы эти «тонны словесной руды» приходилось перелопачивать мне самому. Избыточность впечатлений порой мешает объективности оценок.
Если говорить о моем отце, как о человеке, то тут я могу позволить себе самые утонченные эпитеты, не боясь оскорбить чей-либо слух. Отец всю свою жизнь был любимцем несчетного числа людей, каждый из которых находил в нем именно свою привлекательность. Так что я рано осознал его неповторимость. А с его уходом – его незаменимость. Как отец, как друг, как гражданин, наконец, он был штучным товаром Божьего промысла. Воспоминания его друзей всех возрастов только утверждают меня в этом.
– Как начинался писатель Цаголов?
– Боюсь ошибиться с датами, с которыми не дружу с детства, пусть тут меня поправят исследователи его творчества. По нему в последние годы защищены две или три кандидатские диссертации. Литературная критика тоже не обходила его вниманием.
Так вот. По-моему, все началось с газетного рассказа «Эй, на кране!». Это было в начале 60-х. Потом появился сборник «Мой друг Бибо», тоже составленный из газетных публикаций. Дебют был успешным, и это событие выделило его из прочей журналистской братии, разбередило вкус к малознакомой, но такой притягательной деятельности. И уже тогда, думаю, появление писателя стало просто неизбежным. Однако, если бы не его супруга и самый взыскательный в будущем рецензент всех его произведений Замира Николаевна Суменова, мы, может быть, не узнали бы писателя Василия Цаголова в ипостаси романиста.
Случайность, как, наверное, неосознанная необходимость, свела их как-то на проспекте Мира с историком Максом Блиевым. Тогда еще молодым, но таким же задиристым, каким мы его знаем сейчас. Он раскопал в архивах материалы об осетинском посольстве в Санкт-Петербург – это 18-й век, с которого собственно и началась история вхождения Осетии в состав России. Он и натолкнул отца на мысль написать об этом эпохальном для осетин событии повесть, о романе он и не помышлял.
Чтобы тут же воспламениться, загореться идеей, отцу, как той спичке, коробок был не нужен – и это качество он сохранил до самой старости. Правда, так же быстро он зачастую и перегорал. Но здесь его всецело увлекла идея романа. Когда он уже готов был отступить перед массивным пластом материала, который открывался с каждой новой поездкой в библиотеки и хранилища Москвы и Ленинграда и который надо было в кратчайшие сроки освоить, пока он не перерос в «девятый вал», свое плечо ему всегда подставляла хрупкая физически, но несгибаемая духом Замира Николаевна.
Родился пухлый роман «Послы гор» в 1965 году, всего лишь через три года после выхода тонюсенького сборника его рассказов. Это как если бы в спорте «мухач» разом шагнул в тяжеловесы.
– Не было ли у него подозрений, что этот роман сделает его классиком осетинской литературы?
– В этом его старались убедить, особенно в последние годы, литературоведы в Осетии и в Москве. В ответ на это отец только улыбался и подтрунивал над своими коллегами по цеху: «Если уж я писатель, то кто же тогда вы?» Мой дядя – брат отца Ким Цаголов, известный генерал, ученый и художник, как– то раз так оценил для меня его творчество: «Вася – что