О ЖИЗНИ И БЕССМЕРТИИ АНАСТАСИИ ВЛАДИКАВКАЗСКОЙ
Аз есмь Владикавказ, и во веки веков!
Анастасия
ГЛАВА 1
И предал я сердце мое тому,
чтобы познать мудрость…
Экклезиаст, 1.17
Молодой православный священник сказал мне, чтобы я была осторожна, не держала внутри зла, а, наоборот, помолилась за моих врагов. Я восхитилась столь простой и совершенной системой самозащиты, к которой ты приходишь своим искренним сознанием, зажигаешь в храме маленький огонь восковой свечки, ставишь в латунный подсвечник, чтобы привлечь внимание Бога.
Это я, Господи, зажгла свой огонек, обращенный к Тебе в полутьме храма, взгляни на меня – в глазах моих слезы, сердце стучит и болит, помоги мне спасти дорогих мне людей, спаси и меня. Поэтому прошу Тебя, прости, прости врагов моих.
Ты просишь Создателя простить твоих врагов, ибо «они не ведают, что творят». Тебе остается самая трудная работа – полюбить их.
Но если ты, поднявшись над своей обидой и болью, все же справишься с этим делом, ты расскажешь об этом Создателю и искренне попросишь дать им добро – пусть им станет хорошо настолько, что они забудут о своей привычке или необходимости вредить и мучить кого-либо. В той степени, насколько искренен ты был, ты сотворил себе победу. Знай, что в этот момент ты победил самого главного врага – себя. Ибо в тебе был хаос и всеразрушающий страх.
И с этого момента ты под защитой Бога, потому что за все злое, что захотят тебе сотворить враги, они ответят перед Ним.
…Вдруг стали болеть и умирать те, кто сделал нам зло, или их близкие.
Тогда сказал мне старый и мудрый священник, но уже не во Владикавказе, а в Москве: «Не бери это как грех на себя, ты не при чем, просто люди, делавшие тебе и твоим близким зло, делали его и другим, несли в себе столько опасного для жизни окружающих, что перешли черту. ОТТОГО они стали умирать или терять близких, что ПЕРЕШЛИ ЧЕРТУ Добра и Зла».
Всегда считалось, что на ответ Бога согрешившему может не хватить его жизни. Веками тянулись истории расплаты судьбами детей и внуков за содеянное предками. Однако в конце второго тысячелетия от Рождества Христова и в самом начале третьего события стали происходить с такой быстротой, что иногда хватало полугодий, месяцев, даже недель, чтобы увидеть тот результат, который не оставляет сомнений в возмездии за неблаговидное деяние.
Но у меня был еще вопрос, всегда ли понимают причинившие зло, что они наказуемы за это? Но этого священник знать не мог, потому что служители Бога не имеют аналитических служб, чтобы знать, КАК расплачиваются сотворившие зло – когда ненавидят, злятся, немилосердны, жестоки, глухи, слепы к чужим страданиям, лгут, клевещут, подписывают заведомую ложь на бумаге и принуждают других к тому же, строят козни, воруют, отнимают, унижают, заставляют плакать, рвут сердца невинных, насилуют и убивают.
Незыблемый закон наказания за творимое показывает: если не последовало покаяния, непременно идет следующий урок, затем еще, и все тягостнее эти уроки – пока не пробьет сознание светлый луч раскаяния во спасение души или не наступит мучительная болезнь тела как шанс все же очистить душу и – смерть как избавление от телесной боли.
Не имея никакого церковного опыта, я все очеловечивала в своем сознании и сопоставляла поведение в храме с гражданским. Поэтому впервые встречаемая рьяная оцерковленность в российских девяностых не принималась мною – на коленях по мокрому и грязному полу, в столице и в провинции хлынувшие в храмы толпы народа: одни, чтобы наполнить погасшие души светом, другие, чтобы найти замену ушедшим истинам. Опять, как в переполненных трамваях и метро, тесная, напирающая толпа людей, муч