РАССКАЗЫ
МЕТАТЕЛЬ НОЖНИЦ
1
Босиком на кафель. Через кухню к балкону, где морозец царапает кожу. Локтями в перила. Сигареты на ощупь. Этой ночи уж больше двух часов, а Дане Натанзон все не спится. Она прячет мурашки под шелк комбинашки и смотрит во двор. Небо беззвездно, фонари не горят. Крохотный оранжевый огонек на конце мундштука, рдеющий на каждом вдохе, похоже, единственное светило, которому она доверяет сейчас. Из подъезда увозят кого-то на скорой. Сначала не спеша выносят на носилках и неохотно запихивают в кузов. Потом карета едет без сирены и без огней. Наверное, дохлый номер. «Когда-нибудь и меня так повезут», – подумалось Дане. Ей часто думается всякая фигня во время бессонницы. Что-то в последнее время бессонница стала бессоннее, а фигня еще фигневее. Снотворное Дана не принимает – боится привыкнуть, как привыкла ее мать.
Дана выбросила воспоминания вслед за окурком.
Возвращаться в спальню не хочется. Она знает, что все равно не уснет. А здесь на балконе становится холодно. Почему-то на цыпочках, будто дома есть кто-то еще, она проскакивает в прихожую и, не включая свет, достает из шкафа пальто. Подкладка приятно лижет кожу, когда Дана просовывает голые руки в широкие рукава. Теплая такая прохлада. Кто мог знать, что за удовольствие носить пальто поверх одного лишь белья! «Может и ботинки надеть?» И ботинки надела, и вернулась на балкон. «Кого же все-таки увезли врачи? А кого из соседей я знаю?» Снова грустная мысль, снова тянет курить. Нет, сегодня ей точно не уснуть.
Дана вставила в мундштук новую сигарету и взяла с подоконника зажигалку, которую, прикурив, убрала в карман. Теперь захотелось выйти из дома.
Отгородившись дверью от своей квартиры, надев колечко с брелком и ключами на палец, она отправилась в свой спонтанный и без-особоцельный трип. Соря пеплом, съезжая на пятках со ступеньки на ступеньку, спустилась с третьего этажа и пошла, куда ветер дул.
Госпожа Натанзон, 25-ти лет, в тонком пальто и ботинках на босу ногу медленно шагает по осенней ночи в одном направлении с опавшими листьями, которые скользят по асфальту, то и дело обгоняя ее. Тяжелые семитские кудри с порывами ветра выбиваются вперед, заставляя девушку убирать их с лица и запихивать за уши свободной от сигареты рукой. Движения на улице нет. Редкие машины проезжают где-то далеко, их только слышно. Она смотрит по сторонам, приглядываясь к наиболее ярким фонарям и рекламным щитам, надеясь увидеть в их свете роящихся насекомых, за которыми всегда любила наблюдать. Но, похоже, все жуки и бабочки уже перемерзли. Перемерзли и комары, так что некому даже пить ее кровь. Некому, кроме бессонницы.
От курения натощак противно заныло в желудке. Дана подумала, что теплая сдобная булочка сейчас была бы очень кстати. «Да где их взять то в такое время – все закрыто».
– Горячие булочки! Не желаете? – раздался вдруг голос, половая принадлежность которого не поддавалась определению. Обернувшись, Дана увидела тетку в телогрейке и с корзиной свежей сдобы, от которой шел беловатый пар.
– Да, пожалуй, я куплю одну. Почем?
Узнав и заплатив, Дана получила один образец предлагаемой продукции. Тетка сказав «на здоровье», пошла дальше и скоро исчезла в одной из подворотен. Свежеиспеченный хлебопродукт согревал успевшие замерзнуть ладони. Девушка неожиданно закашлялась, когда поднесла булку ко рту, так что большая часть присыпанной сверху сахарной пудры слетела прочь. «Вот блин! Ладно и так сойдет», – думала Дана, откусывая от пекарского изделия.
Противное чувство в животе сошло на нет. Девушка продолжала брести все в том же направлении уже почти уверенная, что встретит рассвет на улице. Она дошла до набережной, которая оказалось абсолютно пустынной. Не было ни шумных компаний подростков, ни стариков играющих в домино, ни даже полумертвых хмырей, спящих на скамейках. Первый раз она слышала звук, с которыÐ