Каждое течение в искусстве имеет свои характерные признаки, которые позволяют стороннему наблюдателю отличить их друг от друга (вряд ли сюрреалисту понравится, если его назовут реалистом). Имеет их и абстрактный экспрессионизм, а значит, есть они и в творчестве Ушанга Козаева (согласитесь, логика – великая вещь). И все-таки…
Отрицание традиционных способов (метода) создания картин: их заменили более непосредственные и простые приемы. Например, разливание и разбрызгивание красок. Ну что же, пусть здравствует полуавтоматическая живопись назло недругам и врагам.
Преобладание спонтанности в выражении своего внутреннего мира, субъективных ассоциаций подсознания в хаотичных, не ограниченных логическим мышлением формах над точной моделировкой образов, идей… (уф, написала-таки). Причем, «выражение» будет преобладать над «изображением».
Преобладание так называемых «бесформенных» цветовых пятен, где акцент делается на выразительные возможности цветового пятна, на его возможности гармоничного звучания в различных цветовых отношениях. Кстати, я тоже могу написать картину в духе абстракционизма, но вряд ли мои каракули назовут произведением искусства – времена дадаистов и прочих «истов», к сожалению, прошли уже давно.
Наличие у зрителя субъективных узнаваемых форм и конкретных ассоциаций в кажущейся абстракции, когда автор стремится к передаче «вечных истин бытия» и таких же «вечных проблем бытия», и столь же вечных «духовных ценностей».
Импровизационность творческого акта. Пожалуй, все выше сказанное и отражает этот тезис, каждый из предыдущих пунктов так или иначе связан с импровизацией.
* * *
В мастерской Ушанга Козаева, куда мы (т.е. студенты) ввалились, ахая и охая, почти все картины были повернуты «лицом» к стене. По нашей просьбе он стал разворачивать их и мы «погрузились в буйство красок». И вдруг за этим хаосом эмоций, чувств, впечатлений, в тени неклассических картин показалась одна маленькая работа, выполненная в «классической» манере. Ничего особенного, обычный горный пейзаж – миленький и симпатичный. На наш вопрос, чья это работа, он ответил, что это одна из его ранних картин. Сказав это, он привлек наше внимание к «Террору», работе куда более впечатляющей. Но все-таки интересно, насколько это была ранняя работа – неужели школьная?
* * *
Один из вопросов, прозвучавших во время посещения мастерской, может показаться наивным и глупым, но для большинства людей вполне уместным: «Как вы придумываете названия для своих картин?» (Да, такая постановка вопроса действительно глуповата, но есть ведь проблема изучения названия романа Стендаля «Красное и черное»: причем здесь «красное» и тем более «черное»?)
И вот его ответ: «Это самое трудное в моей работе». Может быть, художник слегка лукавил, а, может быть, и нет. Но в альбоме, который посвящен современному искусству Осетии, часть представленных работ Ушанга Козаева идет без названий (как-то странно, но все они 1999 года). На одной из них – лицо мальчика в черно-желтых разводах и взрыв. На второй – переплетенные фигуры людей и животных в скифо-сарматском и родственном ему древнескандинавском духе (читай, стиле). Ну, а на следующей картине – какая-то жуткая ухмыляющаяся звериная морда. Но, несмотря на эти «видения», я не смогла бы дать этим работам название. Тот эмоциональный накал, ту экспрессию, что идут от картин, невозможно заключит