РАССКАЗ
– Мне бы хотелось получить полную индульгенцию.
Служитель в темно-серой рясе с алым ромбиком под сердцем – четвертый год послушания – бросил короткий взгляд на Мартина и лениво пробурчал:
– Двадцать одна тысяча пятьсот двадцать два доллара девяносто семь центов. Плати или уходи.
Заметив, что юноша не спешит уходить, ворчливо добавил:
– В первый раз что ли? Исповедальня – келья четырнадцать, касса – двадцатая, потом в третью для приговора.
– Спасибо, – пробормотал Мартин и быстро зашагал вдоль коридора. Темные провалы ниш через одну освещались электрическими лампами, стилизованными под факелы. Но дрожащие сумерки этот свет не разгонял, наоборот, в двух-трех шагах от пляшущих миниатюрных молний тьма еще больше сгущалась, напоминая густые чернила.
Мартин напряженно вглядывался в истертые, почерневшие металлические таблички на стенах… Двадцать первая, девятнадцатая, семнадцатая – значит исповедальня с другой стороны коридора. Сделав еще несколько шагов, Мартин повернул голову, и прямо перед ним сверкнула новенькой медью цифра четырнадцать. Поколебавшись несколько мгновений, он постучал…
– Входи, сын мой, – донесся уверенный низкий голос.
Пониже пригнувшись, чтоб не зацепить макушкой низкую притолоку, Мартин вошел в келью.
Белые хамелеон-панели облицовывали стены. Присмотревшись, Мартин понял, что и пол, и потолок прикрыты такими же панелями, только пол принял текстуру паркета, а потолок – гранита. Куда-то делась действующая на нервы театральностью стилизация под средневековье.
– Что привело тебя к нам, Мартин Недин, primus inter pares1? – стройный, скорее даже сухощавый, мужчина уверенно восседал в глубоком кресле и тонким серебристым стилом водил по экрану компьютера. – Что может заинтересовать наследника картеля Недин в нашем Ордене?
– Я хочу купить индульгенцию.
Мужчина вежливо кивнул.
– Полную, – решил уточнить Мартин.
– Конечно, – улыбнулся мужчина. – Если это будет необходимо, мы предоставим тебе этот документ. Да… я не представился. Меня можешь называть отец Хоуп.
Мартин внутренне поморщился – он не привык, что к нему обращаются на ты. Но возразить не решился – Ордену прощалось и не такое.
– Что же подтолкнуло тебя к решению купить индульгенцию? Да еще и полную, на все чувства.
– Невеста, – немного стыдясь, ответил Мартин.
Отец Хоуп хмыкнул удивленно и очертил на экране стилом замысловатую фигуру, наклонился поближе к панели, вчитываясь в текст.
– Твоя невеста, Катрин Эмбер, вот уже в седьмой раз пользуется нашими услугами…
– В том то и дело, – с жаром воскликнул Мартин. – Я только вчера узнал… и то случайно увидел бланк. Она уже семь раз покупала индульгенцию на предательство… И я не знаю…
Мартин неуверенно замолчал.
– Не знаешь, против кого она использовала документ? – продолжил отец Хоуп.
Мартин кивнул – ему хотелось реактивироваться через транспортер в другую точку планеты, лишь бы не ощущать на себе внимательный, едкий взгляд священника.
– Ты должен доказать, что достоин индульгенции, – сухо отметил Хоуп. – Argumenta ponderantur, non numerantur2. Это не игрушка, не развлечение для богатых. Думаешь, почему мы не заламываем цены, позволяя каждому человеку воспользоваться хотя бы раз в жизни запретными чувствами?
– Не знаю, – безразлично пожал плечами Мартин.
– Потому что все равны перед Богом. И богатые, и бедные, и здоровые, и убогие… И жертвы, и палачи. Мы всегда даем возможность людям выбирать стезю…
Хоуп замолчал, поигрывая стилом. Коснулся экрана, и стены сменили белый цвет на картину бескрайней степи: ветер волнами гнал непокорные венчики тра