РОМАН
Продолжение. Начало см. «Дарьял» 1’07
Начало апреля запомнилось землекопам обилием солнечных дней.
Пористый снег сочится с пригорков в канавы глинистыми стоками. Резиновые сапоги смачно хлопают по дну – гляди в оба, чтобы не вываляться в густой жиже.
В тот злополучный день землекопы умаялись к обеду настолько, что впору было просить пощады у небожителей. Всевышний вместо благодати ниспослал им новое испытание. Поперек канавы лежал огромный валун, прикрытый слоем грунта.
– Ни обойти, ни объехать, – покачал подрядчик тяжелой головой и причмокнул толстыми губами. – Придется взрывать. – Подозвал нарядчика, отдал приказание и удалился.
Пока рабочие обедали, нарядчик явился с подрывниками. Действовали они аккуратно и умело, не проронив ни слова. Под валуном образовался обширный подкоп. Вложили в него заряд динамита, прикрепили бикфордов шнур и потянули его куда-то в сторону. Отошли метров на тридцать-сорок. Оглянулись, замахали руками, отгоняя землекопов от канавы. Подпалили огнепроводный шнур и разбежались кто куда. Шнур зашипел, пламя вспыхнуло и устремилось к валуну. Еще немного, и оно полыхнет в подкопе под глыбой. И тогда…
Взрывом раздробило камень. На том месте, где он лежал, образовалась глубокая, в человеческий рост, яма шириной не менее сажени. Осколки расшвыряло на десятки метров. Строители попадали. Плоские, округлые, остроконечные куски камня с визгом перелетели через головы землекопов, и это спасло их.
Перестарались взрывники, не поскупились на динамит. Без них нельзя было обойтись, но и вреда нанесли немало. Взрывной волной снесло стены барака. Сиротливо торчат оголенные столбы. Кровля покосилась. Снаружи видны лежанки и пожитки обитателей рабочей ночлежки.
Оглушенные люди не решались даже пошевелиться, хотя гулкий шум от взрыва уже истаял, и опасность им больше не угрожала. Подрядчик обходил рабочих, заставляя их подняться. Нехотя оторвались копщики от земли и тут же бросились к яме. Их словно прорвало – зашумели на все лады.
Наконец, угомонились. Каждый старается уйти подальше от смрадной ямы. И вдруг они увидели человека, лежащего у разрушенного барака. Толпа бросилась к нему. Люди онемели. Понуро уставились на мертвеца. Покойник опрокинут на спину. Усы и борода залиты кровью. Потухшие глаза тускло мерцают на бескровном лице. Землекопы обнажили головы и притихли.
Сквозь толпу протиснулся Тему. Увидев бездыханное тело дяди, рухнул на колени и зарыдал. Громко, отчаянно. Он не стеснялся своей слабости и плакал навзрыд, как осиротевший ребенок. Кто-то помог ему встать, кто-то увел в сторону от трупа, кто-то говорил какие-то слова в утешение. Тему не слышал этих слов, не вникал в их смысл. Смятый горем, он не пытался сдержаться. Знал, помнил, что горцу не подобает раскисать в трудную минуту, но происшедшее сокрушило его, и парень обессилел. Слезы текли по щекам. Слезы облегчали нестерпимую боль в сердце.
– Поеду в офис. Доложу боссу, – сказал подрядчик и поспешил к пролетке.
Люди не расходились, не приступали к работе. Будзи из Унала очнулся раньше других, тихим голосом распорядился:
– Принесите носилки. Надо обмыть усопшего, пока тело не остыло.
Соседний барак пострадал меньше. Уцелела и душевая. Туда и понесли труп Абе. Глаза прикрыты. Синева угасающего дня легла на бородатое лицо недвижной тенью.
Аксо было не узнать – бледен и растерян. Он услышал о несчастье от коллеги-подрядчика и поспешил к землякам. Опустив руки, выразил соболезнование тем, кто встречал его у порушенного барака, молча обнял Тему и направился в душевую.
Труп Абе л