РАССКАЗЫ
ЕЛИСЕЙ КУЗЬМИЧ
Старость Елисей Кузьмич встретил в той же квартирке, в которой родился. Но вдруг оказался со старухой-женой в другой стране. К новой власти он был равнодушен, страдая радикулитом, больше думал о ревматических мазях и каждый день таскался в сквер играть с другими стариками в шахматы.
«Как жили, так и живем, – бубнил он, делая ход конем. – Раньше деньги были – купить нечего, теперь всего полно – не на что купить. Как жили, так и доживаем»…
Дворовая ребятня за глаза звала Елисея «Кощей Кузьмич», а при встрече клянчила деньги и конфеты. Старик рассыпал гостинцы в чумазые ладошки и вспоминал своих детей, уже немолодых и обзаведшихся семьями, звонивших родителям в год по обещанию.
Вместо приветствий старики расспрашивали друг друга о здоровье, щеголяя очередной хворью. Случалось, что одним игроком становилось меньше. Тогда остальные вздыхали:
– Эх, Петрович, Петрович…
А потом приходили новые игроки, коротать старость за шахматной доской – и так день за днем, год за годом…
Прохожие часто останавливались поглазеть на игру, кто-то подсаживался на партию-другую.
Парень в потертой кожаной куртке топтался в стороне, внимательно разглядывая шахматистов.
– Сыграть можно? – присел он на краешек скамейки.
– Часто играете? – спросил он, расставляя фигуры.
– Пенсии-то у вас маленькие, и прожить-то на них нельзя… – сокрушался парень, благодушно дав себя обыграть. – А можно и заработать…
Выслушав, старики растерянно переглянулись.
Откормленные городские голуби лениво прохаживались по крыше, отгоняя бойких воробьев. Метался на ветру трехцветный флаг. На площади перед Мариинским дворцом собралась толпа. Вокруг стояли машины милиции, сновали репортеры, снимавшие раскинувшиеся над толпой транспаранты.
– Новенький, – парень в кожаной куртке подвел Елисея Кузьмича к тучной женщине с лицом, как червивое яблоко – красным и рябым.
Кузьмич замешкался, озираясь на милицейское оцепление.
– Иди, дед, – парень ободряюще похлопал старика по спине и подтолкнул вперед.
Елисею Кузьмичу дали транспарант «Свободу Ставицкому!» и выставили в первый ряд. Старик не знал, кто этот Ставицкий, но попытался придать лицу скорбно-торжественное выражение – парень обещал заплатить. Кузьмич постоянно косился на милиционеров, и вид у него был жалкий.
Участники митинга смущенно переминались с ноги на ногу, поглядывали на часы. Долговязый дед, высоко подняв фотографию Ставицкого, в другой руке сжимал газету и изучал спортивную колонку. Старик в засаленном тренировочном костюме кричал, размахивая кулаками в сторону правительственного дома, и требовал освободить Ставицкого.
«Знал лично», – подумал Елисей Кузьмич.
Через час у старика стали гудеть ноги, и невыносимо заныла спина.
После митинга женщина с яблочным лицом сунула ему в карман деньги. Вместо двухсот заплатили сто рублей – когда во время митинга телеоператор навел на него камеру, Елисей Кузьмич принялся улыбаться и махать рукой.
Но и этим деньгам он был рад: на них купил десять пачек «Беломора», полкило печенья, кулек карамели для ребятишек и пузырек боярышника, который каждое воскресенье выпивал один, запершись в ванной.
Жена по-прежнему хворала и бранилась за боярышник, дворовые дети клянчили мелочь, и копился долг за квартиру. Елисей Кузьмич после обеда уходил с шахматной доской в сквер и возвращался к вечеру. И каждую неделю таскался на митинги. Антифашистск