ТУРЕЦКИЙ ВЕРЛИБР: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ

Свободный стих в Турции воспринимался как изменение в технике производства поэтических текстов. Но верлибр не стал поворотной точкой в турецкой поэзии, несмотря на то, что использовался многими поэтами. Тому есть несколько причин, из которых основная заключается в том, что такие поэты, как Бехзад Лав, а затем независимо от него Мюмтаз Зеки Ташкын и др. опирались на чуждые для турецкой мысли и мировосприятия кубизм, футуризм, сюрреализм, дадаизм. Иначе говоря, «ткань не прижилась». Мюмтаз Зеки Ташкын был вскоре забыт, а Лав стал известен только в конце 50-ых – начале 60-х годов, когда его стихи стали восприниматься как истинно турецкие.

Свободный стих, пришедший с Назымом Хикметом, ненадолго завоевал в Турции популярность. Хотя поэта хвалили, все оставалось как прежде. Олимп турецкой поэзии по-прежнему занимали Яхья Кемаль и Ахмет Хашим, а известные сейчас Фарук Нафиз, Ахмет Хамди и др. продолжали писать традиционные стихи.

Мехмет Фуат выразился по этому поводу так: «Принятый турецкой поэзией свободный стих позволил ей (поэзии – прим. авт.) взрастить очень сильного, влиятельного поэта, успеха которого не могут не признать ни друзья, ни враги, но она не изменила своего пути».

Конец 30-х – начало 40-х годов характеризуется угасанием турецкой поэзии. Ахмет Хашим скончался, Назым Хикмет был запрещен; перестали печататься силлабисты Фарук Нафиз, Кемалеттин Каму, Джахит Сыткы; но начали появляться произведения Асафа Челеби, Ильхана Берка, Джахита Кулеби, Бехчета Неджатигиля.

После периода Гарип, или, как его еще называли, – Первого Нового периода, наступил Второй Новый.

Это движение, начавшееся в начале 50-х со стихов нескольких поэтов (наиболее яркие представители – Джемаль Сюрея, Тургут Уйар, Эдип Джансевер, Ильхан Берк, Эдже Айхан) независимо друг от друга опубликованных в нескольких журналах Стамбула и Анкары («Yenilik»/«Новизна», «Yedi Tepe»/«Семь холмов», «Pazar Postasэ»/«Воскресная почта»), было расценено как открытый вызов существующему положению вещей.

Во Втором Новом присутствовала тенденция к разрушению привычных оборотов языка, к нарушению порядка слов (инверсии), а в некоторых случаях даже к преувеличенному его нарушению. Возможно, в первый раз со временем Ахмета Хашима заговорили о «языке» стиха, отличающемся от повседневной речи, а символы, используемые в поэтическом тексте, стали рассматривать как конструктивные элементы. Считалось, что «самое важное дело поэта – писать стихи».