В конце книги о Бичерахове, вышедшей в 2003 году, я сказал, что ставлю точку, поскольку посчитал свою задачу выполненной. Мой герой освобожден от многих предъявленных ему обвинений. А ведь почти девяносто лет северо-осетин-ские историки и гуманитарии опасались касаться всего, что было связано с темой Лазаря Бичерахова. Если же его имя как-то упоминалось, то обязательно с какими-либо оговорками не в его пользу.
При написании книги я ознакомился с большим количеством зарубежных и малоизвестных материалов. Отнюдь не все уложилось в книгу. Прошло какое-то время, и вот новое знакомство: «История Северной Осетии, ХХ век». Знакомство это повергло меня местами в уныние и даже в депрессию. «От многих знаний многие печали». И надо же было мне, инженеру, столь глубоко погружаться в изучение различных исторических источников, чтобы потом страдать и печалиться.
Как избавить от нравственного и духовного дискомфорта историков, написавших историю своей родины с помарками? Ну не могут же они на упреки в халтуре цинично отвечать так, как это делает один бездарный эстрадный певец: «пипл хавает». Ибо не могут они держать свой народ за быдло, которому можно подсовывать недостаточно качественный продукт, сказывающийся на его духовном развитии, дожидаться, что на упущения и ошибки укажет кто-то в весьма ироничной, уничижительной для национального достоинства форме. Так, как это сделал господин Шнирельман в своей, вышедшей в 2006 году, книге «Быть аланами».
Так неужели же мы настолько не самодостаточны и не можем справляться с ошибками и упущениями сами, не дожидаясь господина Шнирельмана? Сами предотвращать, сами выявлять, сами исправлять. В готовящейся второй книге о Бичерахове постараюсь сказать об упущениях и ошибках, имеющихся в книге «История Северной Осетии, ХХ век». Пока же предлагаю вниманию некоторые замечания по главе «Эмиграция».
На стр. 308 написано пером то, что не вырубишь топором: «В Югославии обосновались российские и терские казаки во главе с генералом Бичераховым». Только не было его в Югославии. После отъезда из Англии все предвоенные годы он находился во Франции. Авторы «истории», написавшие вышеприведенное, не обременяли себя кропотливым изучением источников. В противном случае они бы знали, что в Югославии находилось большое количество ушедших после гражданской войны в эмиграцию воинских соединений, сохранивших свои командные кадры. В их числе свыше 50 генералов, из которых 15 были причислены к Генеральному штабу. Там же находился генерал-лейтенант Абациев. Находились российские войсковые союзы, объединения; действовали военно-учебные заведения, – как говорится, недостатка в генералах не наблюдалось. Поэтому Бичерахов, будь он даже в Югославии, не смог бы в силу традиционных иерархических отношений, существовавших в армейской среде, стать во главе российских и терских казаков. Кроме того, следовало знать, что у казаков главой является войсковой атаман, а в Югославии в то время находились действующие в эмиграции войсковые атаманы Терского, Кубанского, Астраханского казачьих войск – генералы Вдовенко, Науменко, Ляхов. До революции атаманом всех казачьих войск был великий князь Борис Владимирович из правящей династии Романовых. После февральской революции 1917 года его пост был упразднен, а о том, что в эмиграции атаманом всех казачьих войск был назначен или избран Бичерахов, до сих пор молчали и молчат все эпистолярные и виртуальные источники. Так что отнесем положение на стр. 308 к жанру отсебятины и легковесных утверждений.
На стр. 307 высказаны соображения о деятельности Северо-Кавказского национального комитета, созданного в фаш