К 90-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
ГЛАВЫ ИЗ РОМАНА
1
Гости разъехались из Зарамага по ущельям, только Эба остался в доме Зураба. Об этом его попросил сам хозяин, не скрывая, что хочет услышать его гостя – согласен ли быть рядом с ним до конца или искать ему другого союзника.
Эба прохаживался по кунацкой. Мягкие сафьяновые чувяки и ворсистый персидский ковер скрадывали его шаги. Задумчиво смотрел себе под ноги, лишь изредка поднимая голову.
Он был из сильного рода Кесаевых. Почтенный родитель его Еса всю свою жизнь ревностно оберегал родовые традиции. И потому умирал он в великой тоске и сомнении, ибо не знал, как поступить, кому поручить заботы о роде. Обычай требовал от него назвать своим преемником родного брата, но мог ли Еса в такое тревожное время доверить эту тяжелую ношу престарелому Агудзу? Выбор пал на Эба. Никто не осудил Еса за это: старший сын его уже тогда считался военачальником и был почитаем горцами за свою храбрость. Где-где, а в горах знали цену отваге! Вскоре после смерти Еса глашатаи созвали аульчан на нихас, и старики объявили свою волю: быть Эба старейшиной Зака.
Нет, не оскудел Зака старцами. Мудрых людей, имевших на нихасе непререкаемый авторитет, хватало, и все же закинцы отдали предпочтение Эба, хотя и слыл сын Еса человеком крутым и вспыльчивым. «Всеми достоинствами в этом мире никто не отмечен», – решили они.
К тому времени имя Эба знали и в Грузии, и в Кабарде. Одни относились к нему с почтением, другие боялись и ненавидели. Еще бы! Во все времена пришедшие с мечом уходили из Осетии битыми, правда, надеясь все же когда-нибудь да покорить никому не подвластных. Но осетин к опасностям и тревогам привык с колыбели.
Да, неспокойное было время. Аулы ощетинились боевыми башнями, мужчины ложились спать, не снимая с себя оружия: остерегались правителя Карталинии Теймураза и кабардинского князя Кази с единомышленниками, которые ждали удобного момента для нападения. Но не они пугали горцев. Прав Зураб, начнись война с ними, тогда и турки с персами не замедлят явиться, захватят обескровленную Осетию.
Старейшина Зарамага Зураб Елиханов лучше, чем кто-либо другой, понимал всю опасность, нависшую над родиной, поэтому и не покидала его мысль о том, что Осетии нужно искать сильного покровителя и друга. Таким другом могла стать для нее только Россия.
Мысль о дружбе с русскими родилась у него в далеком Санкт-Петербурге, когда участвовал он в переговорах Вахтанга VI с Петром Великим о помощи России многострадальной Грузии.
Еще ребенком отдали Зураба на воспитание в дом грузинского царя Вахтанга. Здесь он принял крещение. Со временем царь назначил его своим казначеем. На добро Зураб отвечал верностью. И когда Вахтанг вынужден был отправиться в Россию1, то, не задумываясь последовал за изгнанником.
Десять лет провел Зураб на чужбине, десять долгих, томительных лет ожидания.
Однако после смерти Петра Россия, мучимая внешними и внутренними раздорами, не смогла оказать обещанной помощи. Видя безнадежность в осуществлении замыслов Вахтанга, Зураб вернулся на родину.
Но годы, проведенные в России, оказались для Зураба не бесплодными. На его глазах ковалась мощь великой страны, строились корабли, железоделательные и суконные мануфактуры, поднималась из топи и болот северная столица. Словно освещающий ветер гулял по безбрежным просторам, заглядывая в самые отдаленные уголки, вздыбливая и ломая ранее неторопливую, замкнутую в себе жизнь. Зураб понимал, что дружба с Россией не только защитит от опасных соседей, но и поможет осетинам воспользоваться теми несметными богатствами, которые таили их молчаливые горы, воспользоваться для славы Осетии и ее процветания. Вернувшись на родину, Зураб все эти годы стремился увлечь осетинских старейшин идеей союза с Россией. Разъезжая по осетин-ским обществам, встречаясь на нихасах со стариками, он рассказывал им о далекой северной стране, о ее большом и сильном народе, убеждал, что осетинам уже не обойтись без надежного друга, который придет на пом