РАССКАЗ
Посвящается Ф.
Серая пелена дождя затянула пространство до самых гор, превратив и без того унылый пейзаж в декорации к постапокалиптическому фильму. От разбитой, изуродованной ямами и колдобинами дороги на много километров раскинулось кладбище. Сотни памятников из черного гранита, словно каменные грибы, омывались дождем. Капли стекали по блестящей поверхности, по блеклым портретам, по витиеватым буквам имен и фамилий. Капли равнодушно стекали по камню, который для некоторых людей был вовсе не камнем, а памятью о близких. Но дождю всё равно.
Лишь вдали, почти на линии горизонта, свинцовые тучи цеплялись за вершины горной гряды.
«Наверное, там, за горами, дождя нет», – меланхолично размышлял Игорь, глядя в зарешеченное окно. Здесь, во всем корпусе, на окнах стояли решетки. Даже на четвертом этаже. Неудивительное дело, если пациент в состоянии кататонии легко может сигануть в это самое окно и превратиться в кровавый блин на асфальте. Здесь вообще могло произойти всё что угодно.
У ворот клиники остановилось такси – потрепанная жизнью «семерка». Из машины вылезли двое – женщина средних лет, словно гусыня из клетки, затравленно оглянулась по сторонам, нервно раскрывая зонт. Ей явно было не по себе от этого места, от этой погоды. Нервно переминаясь с ноги на ногу, она что-то сказала таксисту. Следом, с заднего сидения, показалась девушка. Длинные черные волосы, почти по пояс, собранные в тугой хвостик, выбивались из бейсболки. Черная курточка, потертые джинсы, заправленные в сапожки. Она спокойно встала рядом с женщиной под зонт. Игорь не мог разглядеть лица. Лишь общие черты позволяли предположить родство двух посетительниц. Они неспешно направились в сторону административного корпуса, благополучно миновав свору псов, которые в теплую погоду встречали гостей психушки лаем. Сейчас даже дворняги прятались от дождя, забившись по щелям. Вскоре парочка скрылась из поля зрения Игоря, и ему вновь достался для созерцания унылый, серый пейзаж за окном.
Просыпаясь по утрам, собираясь на работу, я часто задаю себе вопрос, почему я стал психиатром? Почему я выбрал интернатуру именно по этой специализации? Потому что она была самой дешевой в прейскуранте? Потому что на нее было меньше всего кандидатов? Потому что работа психиатра не связана с риском подцепить какую-нибудь заразу от пациентов. Хотя последнее утверждение было весьма спорным. Для того, чтобы лучше понять безумца, нужно порой встать на один уровень с ним, влезть в его шкуру. И не все способны вернуться назад. Да и возвращаются порой не теми, кем уходили.
Так зачем я выбрал эту профессию?
Вам часто снятся сны? Интересные, наверное? Там вы летаете между облаков, катаетесь на единорогах, ну, или, на худой конец, нежитесь на лазурном пляже. А мне снятся сны, в которых я раз за разом оперирую одних и тех же пациентов. И каждый раз теряю их. Сколько уже? Сколько жизней я потерял за годы работы в хирургическом отделении. Я не помню ни одного лица больного человека, который пошел у нас на поправку. Зато я хорошо помню людей, которые умерли на столе или в реанимации. И таких немало. Идя в хирургию медбратом, я был полон решимости ассистировать на операциях, вникать в тонкости работы, получать навыки, которые помогут мне в интернатуре, стать хирургом. Мне казалось, что это работа для настоящих мужчин. Оказалось, что работа не для мужчин. А может я не мужчина.
Я не падал в обморок от вида крови, меня не тошнило от гнилостного смрада во время абдоминальных опер